Онлайн книга «Черный клинок»
|
– Не любишь делиться, Лиса? Вопрос выводит меня из транса, и я качаю головой. – Едой – точно не люблю. – Хм, мало того что чокнутая, так еще и жадина. Нормального человека такие качества в партнере вряд ли устроят, Лиса. – Теперь он качает головой, наклоняясь ко мне. – Впрочем, если честно, я считаю, что порой чокнутым быть полезно. А жадным… – Он прикусывает нижнюю губу. – Ну, пожалуй, это даже сексуально, когда женщина отстаивает свои права на всякую фигню, особенно если ее упорство заканчивается кровопролитием. Кто-то из ребят со звоном роняет поднос за стойкой раздачи, и мы одновременно оборачиваемся – звук вырвал нас из нашего маленького мирка. Какого черта я вообще слушаю этого типа? Вот уж кто чокнутый, так чокнутый. Нестабильная психика. Размахивает ножом, пытается командовать человеком, занявшим, по его мнению, не то место… Почему же я еще не встала и не ушла, прихватив тарелку с чипсами? Из чистого упрямства? Или потому что любой другой собеседник сыпал бы в мой адрес оскорблениями, унижал бы? Неужели я жажду общения до такой степени, что наслаждаюсь даже подобной компанией? Погрузившись в размышления, не успеваю и пальцем шевельнуть, когда парень вдруг выбрасывает ручищу к моей тарелке. Схватив ломтик жареного картофеля, вспыхивает озорной улыбкой и игриво хмыкает, наблюдая за моей реакцией. – Знаешь, еда вкуснее, когда с тобой поделились, Лиса. Или когда ты ее украл. – Ну-ну, получай удовольствие сейчас, потому что следующий раз тебе ничего не светит, – бурчу я, наставляя на него зажатую в руке вилку. Он закатывает глаза и широко улыбается. – Тебя что, морили голодом, Лиса? Хмыкает, облизывая пальцы. Я молчу, и улыбочка сползает с лица парня. Куда девалось игривое выражение? Теперь в его глазах непроглядная тьма. У меня по спине пробегает холодок. Похоже, до сих пор он просто сдерживался, но теперь темное начало пробивается на поверхность – только и ждет, чтобы себя проявить. Господи, какой мрачный, дикий взгляд… Я сижу в легком шоке, не понимая, как ответить, а он за мной наблюдает, причем, судя по всему, видит куда больше, чем мне хотелось бы, – то, чего никто видеть не должен. Я открываю рот, собираясь отделаться шуткой. В конце концов, вэтойжизни со мной ничего такого не случалось. И все же не успеваю промолвить ни слова – парень качает головой и встает, пихнув столик. Мой замечательный жареный картофель от толчка вываливается из тарелки, а этот тип молча выходит из столовой. Исчез так же неожиданно, как появился. Все в зале замолкают, провожая его глазами, и, дождавшись, когда закроется дверь, вновь начинают судачить на мой счет. Опасность миновала, и теперь они говорят не стесняясь. За соседним столом снова хихикают: – Ха, даже он не выдержал ее компании… – Естественно, она даже ему показалась отвратительной. Да вы на нее только посмотрите… – Видать, пыталась его грузить своей обычной чушью… – От нее и пахнет, наверное, не очень… Гиены ржут, поедая салатик. Я перевожу на них тяжелый взгляд. Девочки с одинаковыми прическами на прямой пробор и тщательно ухоженными ноготками. Их сплетни для меня ничего не значат, а вот от громких голосов начинается мигрень. В любом случае, после странного, заставляющего впасть в замешательство разговора мне не хочется ни с кем общаться. |