Книга Прошлое (не) исправить, страница 85 – Виктория Цой

— Всё хорошо… Всё будет хорошо. Я здесь.

И только потом,уже не в силах оставаться на месте, он сорвался с места и бросился в коридор за врачом.

Сквозь далекое сознание я слышала голос, ставший моим спасением. Он звал меня, вытаскивая из пучины прошлого, которое когда-то казалось единственно верным. Он шептал о подлинной любви, о чувствах, о прекрасных моментах, проведенных вдвоем. Показывал, как выглядит любовь на самом деле. Научил любить по-настоящему и видеть разницу между ложью и истиной. Сомнений быть не могло. Я на верном пути, потому что только любовь способна преодолеть все.

Дневной солнечный свет ласково щекотал веки, словно говорил: «Теперь здесь безопасно, можешь просыпаться». В воздухе витал знакомый с детства запах хлорки и лекарств, а вокруг царила долгожданная, умиротворенная тишина.

Глаза, будто налитые свинцом, с трудом поддались, приоткрыв шторы реальности. В них ворвался яркий свет, сопровождаемый резкой, но быстро отступившей болью. Я огляделась. Помещение вокруг было выкрашено в пастельные тона, слишком бледное и от этого тоскливое. На окне — раздвинутые настежь жалюзи, холодильник, кресло, тумбочка.

«Больничная палата», — тут же догадалась я.

Тело, казавшееся чужим, понемногу обретало отзывчивость. Чья-то тёплая и надёжная рука бережно держала мою. И я увидела его. Красивого, любимого, родного… Сердце застучало, забилось чаще, узнало того, кто был дорог, кто был рядом.

Слова давались с трудом, язык отказывался слушаться, но сердце знало суть.

— Кир… — шепотом вырвалось имя.

— Ди… — повторил он. Мимолетное дежавю коснулось памяти, на этот раз без тревоги и страха.

Слова застряли в воздухе, и это было неважно. Они были не нужны, не сейчас. Я прочла всё в его ласковом взгляде. Он поднес мою руку к губам, и его прикосновение заставило моё сердце почувствовать вкус счастья.

— Всё хорошо… Всё будет хорошо. Я здесь, — сказал он.

Я верила ему. Кивнула в ответ.

Первым в палату вошёл отец. С беспокойством в глазах он в три размашистых шага оказался у кровати, остановился, всмотрелся и широко улыбнулся. Я не привыкла видеть его таким… человечным, живым. В моей памяти он оставался бесстрастным хирургом, борющимся за очередную жизнь.

— С возвращением, солнышко.

Его ладонь коснулась моих волос, а в глазах стояли настоящие слёзы. Я никогда не видела, чтобы он плакал. Ни когда умирали его пациенты, ни когда мама ушла, ни даже на похоронахбабушки. Сейчас же он выглядел уязвимым, сломленным. Неужели это из-за меня? Больничная палата, отец в халате, незнакомое место… случилось что-то ужасное? Сердце сжалось.

— Папа…

— Кхе-кхе, — раздался посторонний звук. Взгляд скользнул за спину отца. Незнакомый мужчина невысокого роста с густой чёрной бородой, одетый в строгий белый халат. Внутри медленно нарастало беспокойство. Где он? Где Кир? Поискала, нашла. Он держался в стороне, наблюдал. Поймала его теплый успокаивающий взгляд, расслабилась. Когда он был рядом, я словно была в безопасности. Кир сказал, что все будет хорошо.

Отец с врачом переглянулись и поменялись местами.

— Вы помните, как вас зовут? — спросил врач.

— Савельева Диана Романовна.

— Отлично. Меня зовут Алексей Игнатьевич Зайцев. Я ваш лечащий врач.

— Врач?

— Вы попали в аварию и находились в коме…