Книга Прошлое (не) исправить, страница 43 – Виктория Цой

На людях Соколов вел себя прекрасно:самый заботливый и любящий бойфренд. Он говорил о любви, был нежен и ласков. И в эти моменты казалось, я счастлива. Но стоило нам остаться наедине, снимал маску и показывал свое истинное лицо.

Я часто ловила себя на мысли об уходе от него. Но, просыпаясь утром и получая извинения с розами, прощала. Я продолжала любить его, вспоминая, каким он был в начале и каким он может быть хорошим. А он все чаще срывался на мне. Порой я словно видела себя со стороны: жалкую, никчемную и слабую.

— Что ты делаешь? — однажды Богдан пришел с работы раньше обычного. Я сидела на диване в гостиной и вязала тот самый шарф шахматной вязки. — Вяжу шарф. — Вязание? — морщится он. — Брось эту бабушкину ерунду. — Но это мое хобби. Моя бабушка научила меня. — Говорю же, херня полная. Только бабки вяжут, — усмехается и уходит в спальню.

И так всегда. Я уже не вижу разницы: с ним я или одна. Голос внутри продолжает твердить: «Ты любишь». Но с каждым днем он становится слабее и бесцветнее. Теряет смысл.

Я все чаще задаю себе вопрос: счастлива ли я с ним? Мое сердце хочет ответить «да», в то время как разум все отрицает. Чувствую, что окончательно запуталась.

С таким отношением я могу уйти в любую минуту. Однако не ухожу. Потому что боюсь ошибиться. Я все еще помню, каким может быть мой парень. Я все еще помню о своих чувствах к нему. У нас пока просто сложный период, мы притираемся. У Богдана проблемы на работе, про которые он не говорит, и чтобы хоть как-то расслабиться — выпивает. Моей настоящей любви хватит на нас обоих. Мы сможем все пережить. Со мной он изменится.

Ведь изменится?

Сегодня я собираюсь лечь спать пораньше из-за завтрашнего экзамена по дискретной математике. Но, глядя на невменяемого Соколова, понимаю: не получится.

Встречаю своего парня в старой пижаме. В последнее время специально ношу такую одежду, чтобы лишний раз не провоцировать. Иногда это работает, и он после очередного «веселого» вечера заваливается спать.

— Ты думаешь, он такой святой, да? — цинично смеется. — Ты о ком? — О Кире. О ком же еще!

Пошатываясь, заходит в квартиру, не глядя в мою сторону, скидывает обувь.

— Мой дядька Серега — самая настоящая мразь. Предал отца, хотя они начинали все вместе!

Я никогда не слышала эту историю подробно и не задавала вопросов. Молчу, скрестив руки на груди.

— В 2010 году он с моим отцом открыли компанию «Katana Car» по импорту тачек. — Зачем ты мне это рассказываешь сейчас? — серьезно спрашиваю я. — Хочу, чтобы ты знала о нем, — вдруг смотрит прямо мне в глаза. Взгляд пронизывающий, холодный. Кое-как подавляю желание попятиться назад. — Твой брат мне не интересен, — на выдохе отвечаю, стараясь придать голосу безразличие. — Лжешь, — смеется, показывая указательным пальцем из стороны в сторону. — Я видел, все видел! Как вы смотрели друг на друга. — Богдан… — Заткнись!

Я молчу, отвожу взгляд. Я снова боюсь его разозлить.

— Умница, — ржет. — Так вот, я продолжу с твоего позволения. Спасибо. Изначально дела шли хорошо, подобных компаний было мало. Позже появился бешеный ажиотаж на ввоз тачек, а спрос рождает предложение. Конкуренты, куча новых компаний с интересными предложениями для клиентов! — Выражение лица становится жестким. — Понимаешь, к чему я клоню? Диана?! — Да! — Клиентов стало меньше. Чтобы остаться на плаву, мой отец предложил снизить сумму комиссии за каждую машину. Да, они бы получали чистыми меньше, зато количество заказов бы увеличилось. Но батя Кира отказался. А позже мой отец узнал о его работе за спиной! Он воспользовался предложением отца, только не сказал ему об этом, оформлял их сам! Прикарманивал общие деньги! — Лицо Богдана искажается злобой.