Здесь не было света, но не было и тьмы. Ни верха, ни низа. Ни времени, ни расстояния. Это было место вне всего — или до всего, или после всего. Кто знает?
— Я. Но тебе это знать излишне.
Я не поняла, в какой момент она появилась (или была всегда?). Ослепительная, как сама суть света, и непроглядно тёмная, как суть мрака. Не молодая и не старая, беспрестанно изменчивая от Девы к Старухе и обратно.
Триединая богиня с символом трёх лун на челе.
— Приветствую Сияющую. Бесконечно благодарна за оказанную милость лицезреть её.
Перед ней невозможно было не склониться, даже отверженной вроде меня. И Богиня милостиво ответила голосом, подобным звону весеннего ручья:
— Здравствуй, Изменчивая. Неожиданно видеть тебя здесь.
Мне вновь стало любопытно: где «здесь»? Однако Богиня уже дала понять, что об этом расспрашивать не стоит, и потому я промолчала.
— Ты неосторожно поступила, Изменчивая, — произнесла Богиня, выдержав мгновения? века? молчания. — Прощаю тебя лишь потому, что иные нити судьбы также привели бы тебя ко мне.
Снова пауза, и продолжение:
— И раз уж узор мироздания так настойчиво вёл тебя сюда, дозволяю тебе три вопроса. Спрашивай с умом.
Я закрыла глаза (точнее, попыталась это сделать, ведь сложно дать ответ, было ли у меня в этом месте хотя бы подобие тела), но даже так продолжала видеть сияющий облик Богини.
— Что будет с родом Изменчивых?
Серебристый смешок царапнул остриём ритуального серпа.
— Он выживет. В конце концов, у Ковена есть последняя из его членов.
Иви. Значит, её вылечат и сделают лояльной. Ожидаемо. Больно.
И почти плевать, что меня в качестве продолжательницы рода не рассматривают.
— Вообще, глупый вопрос, — между тем заметила Богиня. — Ты и сама знала на него ответ. Задавай второй более разумно.
Хорошо. Я открыла глаза (опять дань телесной привычке) и спросила:
— Зачем нужен был ребёнок?
— Уже лучше, — похвалила Богиня. — Затем, что дитя-полукровка — символ.
Она вновь сделала паузу, видимо, ожидая непроизвольного: «Символ чего?» Но я осталась молчаливой, и Богиня великодушно решила рассказать сама.
— Видишь ли, я заключила союз с Первопредком драконов. Но чтобы закрепить его, требовалось что-то или кто-то из мира материи. Мы решили, что таковым станет дитя ведьмы и высшего дракона. А поскольку рождениедраконят — процесс особый и невыполнимый для обычной человеческой женщины, я избрала тебя.
И снова подтвердилось моё предположение о том, почему Ковен вспомнил о роде парий. Но союз с божеством драконов? Против кого? Неужели, против Рогатого бога? И не означает ли это главную причину, по которой Виккейн пал перед полчищами Морхарона?
— Нет никого страшнее женщины в гневе, — медленно произнесла я. — Особенно жаждущей мести.
— Верно, — спокойно отозвалась Богиня, безразличная к горестям смертных, по чьим судьбам прокатился шипастый каток проигранной войны. — Он уже кусает локти, но поздно. Я буду уничтожать его детей, как они уничтожали моих, и посмеюсь, глядя, как он слабеет без их молитв.
И она улыбнулась — так мог бы улыбнуться меч, десятилетиями пивший кровь врагов.
— Значит, дитя обязательно родится. — Я не спрашивала, а констатировала. — Но долго ли проживёт?
— Третий вопрос. — К Богине вернулась беспечность журчащего ручейка. — И ответ на него таков: зависит от вас, Изменчивая. От тебя и того дракона, которого выбрал мой союзник. Есть два пути: жестокая смерть и начало блистательного рода. По какому пойдёте вы, решать только вам.
Я опять ощутила желание спрятаться от взгляда божества хотя бы за тонкой преградой век.
Ей безразлично. Она уже получила своё — за счёт меня и погибших в мясорубке войны. Судьбы фигур шатранджа гроссмейстера не волнуют.
— Ты неправа, Изменчивая. — Богиня читала меня, как открытую книгу. — Боги и те, кто поклоняется им, взаимно связаны друг с другом. Одни не смогут существовать без других — такова объективная реальность. Я осадила твой род, когда вы возжелали слишком многого, однако не уничтожила его. А теперь вообще возникла нужда вернуть ему былую милость.
Что?
— И она к вам вернётся. Твоя сестра обретёт полную силу, как последняя в роду. И ты обретёшь её — как та, от кого, возможно, начнётся новый род. Разве плохо, Изменчивая?
— Не знаю.
Ответ вырвался у меня, прежде чем я успела его обдумать. Богиня тонко усмехнулась:
— Мудро. Но в любом случае этой судьбы тебе не избежать. Потому, — она плавно повела рукой, взрезая Несуществующее Между, — возвращайся. И кстати, можешь обо всём рассказать супругу. В тайне более нет необходимости.
Разрыв в ткани Ничто оказался прямо передо мной, и меня втянуло туда, как втягивает щепку в водоворот.
Века или мгновения не-существования, и я вернулась.
