Книга Мой любимый хаос. Книга 2, страница 71 – Татьяна Сотскова

— Никто не знает об этом месте, — его голос прозвучал приглушённо, но отчётливо. — Кроме меня. И теперь — тебя. Так что ты в безопасности. Здесь.

Эти простые слова значили для меня в тот момент больше, чем любые клятвы и торжественные заверения. Они не были пустым звуком. Это было доказательство. Доказательство доверия, которое он, человек, не доверяющий никому, оказал мне.

Он вышел, и дверь с мягким шипением пневматики плавно закрылась за ним, оставив меня в полном одиночестве. Я стояла посреди тишины. В этом странном, невозможном раю, который безумец построил на самом дне индустриального ада.

Я замерла и прислушалась. Никаких криков, никакого скрежета металла, никакой едкой вони. Только ровный, успокаивающий гул системы вентиляции и едва слышное, почти музыкальное жужжание ламп, имитирующих солнечный свет.

И я поняла. Я была в безопасности. По-настоящему. Я была защищена. И у меня, впервые с того дня, как я упалав этот мир, была работа. Цель. И странный, но единственный союзник, которому я, кажется, могла доверять.

Я медленно обошла свою новую мастерскую, кончиками пальцев скользя по холодным станинам станков, приоткрывая ящики с безупречно разложенными инструментами. Всё было высочайшего качества, каждая деталь продумана. Здесь не было ничего лишнего, но было всё необходимое.

Дарис не просто предоставил мне помещение, как клетку. Он создал для меня идеальные условия, вложил в это место ресурсы, время, а главное — мысль. Он вложился в меня, как в серьёзный, долгосрочный проект.

Я вышла в сад и опустилась на траву, ощутив под ладонями прохладу упругих травинок. Запрокинула голову, глядя на «небо» из светящихся панелей.

Здесь, в этой невозможной подземной утопии, скрытой от всего мира, я наконец могла дышать полной грудью. Не просто выживать, задыхаясь от страха, а дышать.

Чувство надёжности, которое теперь исходило от него, было почти осязаемым. Он был как скала посреди бушующего моря хаоса. Ненадёжной, опасной, испещрённой трещинами, но единственной. Единственной, за которую можно было зацепиться, чтобы не утонуть.

Я закрыла глаза, вбирая в себя тишину. У меня не было выбора, кроме как доверять ему. Но впервые за долгое, долгое время это доверие не было окрашено леденящим страхом или отчаянием. В нём появилась странная, осторожная твёрдость.

Он дал мне не просто убежище. Он дал мне точку опоры. Твёрдую почву под ногами посреди этого безумия. И, чёрт возьми, я была готова использовать её по максимуму, чтобы перевернуть этот прогнивший мир с ног на голову. Начиналась моя война, но впервые у меня был свой тыл.

Тишина. Иногда именно она — самый громкий звук на свете.

Я сидел в своём кабинете, и эта тишина давила на уши. Не то чтобы тут когда-то было шумно, но обычно доносился какой-никакой гул извне — перебранки соседей, скрежет механизмов, чьи-то шаги. Сейчас — ничего. Мёртвая зыбь перед бурей. Город затаился, как зверь, чувствующий приближение охотников.

На столе передо мной лежал мой старый самострел. Не тот вычурный хлам, что делают наверху для парадов, а настоящая рабочая лошадка. Я разобрал его до винтика, протёр каждую деталь масляной тряпкой, собрал обратно. Ритуал. Успокаивает нервы лучше самого дорогого виски, которого у меня, конечно, нет. Только это дешёвое пойло, что печёт горло.