Книга Ведьма правды, страница 189 – Сьюзан Деннард

Ванесса вскинула окровавленную бровь, и ветер разметал ее мокрые волосы по лицу.

– Зачем тебе это?

– Затем же, что и тебе. – Сафи повернула голову назад, в сторону города, а потом пожалела, что сделала это. Она потеряла слишком много крови, чтобы шевелиться. – Я испачкаю руки ради тех, кто мне дорог. Я буду бежать так далеко, как придется, и сражаться так яростно, как смогу. Если это нужно, чтобы помочь им, то я сделаю это.

К удивлению Сафи, Ванесса ответно улыбнулась. Искренне.

– Значит, договорились, ведьма правды.

Сафи вздрогнула от облегчения – а может, это была последняя пульсация крови.

Девушка бросила взгляд на улицу, на которой, как ей показалось, исчез Мерик, – она была неподалеку от того места, где в последний раз видела Изольду. Долгое время Сафи слышала только плеск воды о причал. Она чувствовала лишь мягкий, очищающий дождь на своих щеках. Она могла думать только о своей семье.

Девушка послала прощальный кивок в ту сторону, где могли быть ее друзья. Она молилась о том, чтобы с ними все было в порядке… Твердо зная, что они придут за ней.

А потом шум чьих-то шагов оборвал мысли Сафи и принес мучительную боль.

– Сейчас мы полетим, – сказала Ванесса, обращаясь к самому низкорослому матросу в толпе. У него было клеймо колдуна ветра на запястье. – Наш флот уже недалеко. Выдержишь, ведьма?

– Да, – вздохнула Сафи, покосившись на одну из Гадюк, державших ее за плечи. Она ухмыльнулась и добавила: – Я – Сафия фон Гасстрель, и я выдержу что угодно.

Когда эти слова сорвались с ее языка, ведовской дар заурчал, как львица, согретая в солнечных лучах.

Правда, подтвердил он. Всегда и навечно.

Когда Аэдуан увидел, что распадающиеся напали на его наставницу, он, не задумываясь, нырнул в гущу схватки. Он рубил, резал, рвал на части всех, кто подворачивался под его клинки и руки.

Как только он оказался рядом с Эврейн – точнее, как только она оказалась у него в руках, – Аэдуан замедлил ее кровоток, чтобы монахиня не истекла кровью из-за раны на шее.

Монах помчался из Лейны так быстро, как только мог, подстегивая свое тело с помощью ведовского дара. Он решил отнести Эврейн к Колодцу Истока – единственное, что пришло ему в голову. Если воды на самом деле ожили, Колодец сможет излечить наставницу.

Когда Аэдуан больше не мог бежать быстро, он перешел на бег трусцой.

Когда Аэдуан больше не мог бежать трусцой, он зашагал, а его ведовской дар продолжал сдерживать кровь Эврейн. В глубине души парень понимал, что упустил свой шанс заполучить ведьму правды, но ему было все равно. С этим он разберется потом.

Аэдуан нес Эврейн лигу за лигой, шаг за шагом, и впервые за долгие годы ему стало страшно.

Ему потребовалось полдня, чтобы осознать, что он чувствует. Пустота в груди, бесконечная череда мыслей: «Не умирай… Не умирай…»

Аэдуан знал, что не обязан этой женщине жизнью. Вопреки всему, чего хотел он, вопреки тому, кем он себя считал, – он боялся.

Прежде чем увидеть реку, Аэдуан услышал шум воды сквозь жужжание полуденных пчел и крики птиц. Он почувствовал, как туман на порогах смешивается с росой. А еще учуял запах восьми солдат, ожидавших у лестницы Колодца Истока. Кто-то, должно быть, нашел принца Леопольда и решил, что Аэдуан может вернуться.

Колдун использовал все оставшиеся силы, чтобы подавить биение крови солдат. Это заняло целую вечность. Аэдуан ослабел, а восемь человек не сдавались. Колдун раскачивался на ветру, склоняясь до земли, как деревья в бурю. Он уронил бы Эврейн, если бы ему пришлось простоять еще немного.