Книга Сделка на смерть, страница 92 – Софи Ким

– Дверь была не заперта, придурок.

– Даже если и так, – зло ответил Руи, – неужели тебя никогда не учили не трогать то, что тебе не принадлежит? Если помнишь, я не люблю нарушителей. – Его голос дрогнул совсем слегка, но я успела заметить, как он скользнул взглядом по книгам на столе.

За все время, проведенное в Кёльчхоне, а сегодня шел уже шестой день, я ни разу не слышала, чтобы голос императора дрогнул.

И тут до меня дошло.

Эти книги были для него чем-то очень личным, возможно, по той самой причине, о которой я догадывалась. Они значили для него многое, не предназначенное для моих глаз.

Мне вдруг стало стыдно. И еще какое-то чувство охватило меня – очень теплое. Я узнала то, чего не должна была знать, и дело было не только в книгах, но и в дрогнувшем голосе императора Токкэби.

Это была, пусть вспыхнувшая лишь на короткое мгновение, искра человечности.

– Ах да, я же забыл. – Он издевательски рассмеялся. Его голос снова стал ровным и холодным. – Ты ведь воришка.

– Не тебе говорить о благородстве, – огрызнулась я без особого пыла, все еще под впечатлением от замеченной бреши в его доспехах, краткого мгновения боли в его голосе. У меня вдруг возникло нелепое желание извиниться.

– Почему бы и нет? – Теперь его голос был похож на мягкий, низкий шепот. – Разве я не был милостив? Разве я не был добр?

– Ты был полной противоположностью всего этого, – прошипела я, наконец-то приходя в себя.

Жаль, что в комнате не было окна, из которого я могла бы выпихнуть его. Лучше это, чем извиниться.

Смех Руи был таким низким, что у меня поджались пальцы на ногах.

– Полагаю, у тебя набрался целый список слов, которые, по твоему мнению, подошли бы мне больше, – прошептал он. – Не правда ли?

– Злой, – ответила я. – Мерзкий. Коварный. Жестокий.

– До невозможности красивый.

– До невозможности гнусный.

Руи оскорбился.

– Больше не смей приходить сюда, – коротко бросил он. – Или будешь молить о пощаде.

– Ни за что не унижусь перед тобой.

– Похоже, ты выздоровела. Зря я отвел тебя к Кану. Пожалуй, больной ты мне больше нравилась.

Он посмотрел на мою ранку, и я, выпрямившись, потрогала ее.

– Ты все еще хочешь знать, где я была и как именно поранилась, не так ли?

Его молчание доставило мне удовольствие. И возможно, именно это заставило меня сделать то, что я сделала. А может быть, это было желание вывести его из себя, шокировать настолько, что я смогла бы заработать очко в нашей проклятой игре.

Так или иначе, я шагнула к императору. Во мне кипело чувство ярости, унижения и чего-то еще, гораздо более опасного.

Руи молча смотрел с ледяным выражением лица. Неважно. Скоро я растоплю его чувства.

С чувством глубокого удовлетворения я провела рукой по груди Руи и повернула чикдо так, чтобы он оказался всего в паре сантиметров от его лебединой шеи. Мои пальцы коснулись темного шелка ханбока, я поднялась на цыпочки и, едва мазнув губами по его шее, прошептала ему в ухо:

– Ты хочешь узнать?

Мой голос был тихим, хриплым, с привкусом пламенных обещаний и затаенных предложений.

У Руи заходили желваки на скулах.

– Не играй со мной.

Я слегка улыбнулась:

– А я и не играю.

Я поправила воротник его ханбока, прежде чем отступить назад с самым невинным видом. На мгновение глаза Руи вспыхнули. Он сжал челюсти, словно заставляя себя сохранять невозмутимость.