Книга Сделка на смерть, страница 146 – Софи Ким

– Другие методы, – поинтересовалась я. – Ты имеешь в виду Манпасикчок?

Руи мрачно улыбнулся:

– Да.

– Тогда почему сразу не использовать его? – Я помнила, как навязчиво звучала мелодия, как невозможно было ей противиться. Правда, закон разрешал императору использовать Манпасикчок на себе подобных только в крайних случаях. – Несомненно, они совершили достаточно тяжкое преступление, чтобы ты мог применить флейту, даже если тебе не нравится использовать его на токкэби. Это сэкономило бы время.

Руи достал из складок ханбока Манпасикчок и задумчиво повернул длинную темную флейту между пальцами.

– Потому что, – глядя на нее, тихо произнес он, – это мягкий метод, слишком мягкий. Я хочу, чтобы они страдали, пока говорят. Я хочу, чтобы они знали, что каждым словом предают свое дело, свои убеждения. Я хочу, чтобы их совесть кричала, когда они будут говорить; я хочу, чтобы они ненавидели себя. И я хочу наслаждаться этим. А ты разве не хочешь? – Он наклонил голову, и я не могла удержаться от того, чтобы уголки моих губ не вздернулись вверх в знак согласия.

– Хочу, – прошептала я.

Руи кивнул и повернулся к Чану.

– Ты понял, генерал?

– Понял, – бодро ответил Чан. – Заодно утрою вашу охрану, Руи.

Руи убрал флейту, приподнял бровь:

– Не думаю, что в этом есть необходимость. Я и сам прекрасно справлюсь.

Я мысленно согласилась с ним, вспомнив, как он вытащил кинжал из своей груди.

– Чушь собачья, – резко возразила Хана. – Ваши с Ван Дживуном силы будут равны. Нельзя так рисковать.

– Я согласен с Ханой и Чаном, – неуверенно сказал Кан. – Ты наш император и друг. Не стоит рисковать.

Руи нахмурился, но голос его потеплел.

– Вы как курицы-наседки, все вы. Правда. Что ж, замечательно. Только я хочу, чтобы ее, – он посмотрел на меня, – охраняли так же.

От того, как он это произнес, у меня запылали щеки.

– Как я уже сказал, наша игра отменена. Лина не представляет для меня угрозы…

– Разве? – с недовольной миной пробормотала Хана.

Я бросила на нее жесткий взгляд.

– И я забочусь о том, чтобы мой союзник был в безопасности. Я ясно выразился?

Его слова звучали холодно и непреклонно, как зимняя буря. Это был голос повелителя.

Руи смерил Чана свирепым взглядом:

– Я спросил: я ясно выразился?

– Да, – пробубнил Чан. – Да. Прекрасно. Как пожелаешь.

Встреча затянулась, и я поняла, что устала. Очень устала. Боль возвращалась, снова вгрызалась в мои кости, впивалась зубами в мышцы. Я закрыла глаза, сжала челюсти – и почувствовала, как внимание Руи переключилось на меня, как смягчилось напряженное выражение его лица.

– Собрание окончено.

Прошло несколько часов после собрания. Дождь барабанил по круглым окнам дворцовой библиотеки, крупные капли ручейками стекали по стеклу. В небе клубился туман, тяжелый и серый. Очевидно было, что погода в королевстве отражала настроение его создателя.

Огонь в массивном камине гудел и потрескивал, освещая напряженное лицо Руи. Он сидел в кресле уронив руки на колени. Я полулежала рядом в шезлонге, держа слабыми руками чашку горячего чая гьепи-ча. Мои плечи были прикрыты пледом грубой вязки.

Библиотека напоминала лабиринт из высоких деревянных стеллажей, забитых пожелтевшими свитками и толстыми томами. Слегка неровный пол поскрипывал под ногами маленького пожилого токкэби, который бродил между полками, расставляя книги по местам морщинистыми руками. Камин находился в центре библиотеки, и сидеть перед ним было особенно приятно из-за вечного сквозняка. Стражники выстроились вдоль стеллажей так, чтобы видеть нас, но чтобы мы не видели их. Всего лишь иллюзия уединения, но я была не против.