Книга Ставка на месть, страница 72 – Софи Ким

Бухта наконец-то появилась в поле зрения, когда мы взбирались по скользким камням, которые отделяли ее от остального пляжа. Они были не одного десятка футов в высоту. Подъем для моей сестры оказался не такой легкой задачей, как для меня. Я посадила ее себе на спину и пошла в гору, а потом постаралась не торопиться при спуске.

Ынби никогда не нравилось быстро ходить.

Вода здесь была спокойная и прозрачная, пляж пустой. Ынби слезла с моей спины и огляделась вокруг с благоговением и грустью. Глядя на море, я вспомнила, как мы с Саном однажды ныряли за кораллами, как улыбались друг другу сквозь разноцветные стаи рыб в морских глубинах.

– Здесь красиво, – прошептала Ынби, снимая шляпу.

Легкий морской бриз растрепал ее вьющиеся волосы.

– Да. – Я села на песок и вытащила обед.

– Я скучаю по ним.

– Я тоже.

Мы с Ынби несколько долгих минут смотрели на море. Раньше я не знала, каково это – горевать с кем-то, кто понимает мою боль. У меня закружилась голова, и внутри все сжалось от чувства вины, но чувство одиночества пропало.

Мой хриплый голос нарушил тишину:

– Иди сюда, Ынби. Давай поедим, а потом пойдем плавать.

Мы с Ынби научились плавать в пруду за ячменной фермой. К счастью, отвращение Ынби к ванне распространялось не на все виды воды.

– Иди сюда, – вновь позвала я.

Она наконец села рядом и откусила рисовый шарик. Передние зубы еще не выросли до конца, поэтому было видно, как ей неудобно жевать. Я наблюдала за ней, и эмоции приливной волной поднимались в груди. Она такой ребенок, неловкий и неуверенный, но в то же время испытывает благоговейный трепет перед окружающим миром. Мне не хватало слов, чтобы описать свою любовь к ней.

Ынби заметила мой взгляд и начала кривляться. В уголке рта остался рис.

– Что?

– У тебя кое-что вот здесь.

Я вытерла ей рот, и она поморщилась. Я ухмыльнулась, а она показала мне язык:

– Лили. – Ынби вдруг стала серьезной и грустной. – Я хочу спросить кое-что.

– Да?

Ынби широко распахнула глаза:

– Как понять, что любишь кого-то?

Я подавилась рисом. Пришлось постучать себя по груди, чтобы откашляться. Когда наконец воздух поступил в легкие, я недоверчиво посмотрела на нее, надеясь, что ослышалась.

– Что?!

– В Кёльчхоне живет мальчик. – Сестра стала пунцовой. – Он очень милый. Его зовут Тэ, мы вместе учимся биться на мечах. На деревянных! – выпалила она, заметив, как я сжалась при слове «мечах». – Они не такие острые, как твои.

Я уставилась на Ынби.

– Тэ, – медленно повторила я.

Ынби закивала:

– Ему девять, он такой смешной. Кан познакомил меня с ним и сказал, что мы можем стать друзьями. Он оказался прав.

– И тебе он… нравится? Тэ?

Мне захотелось рвануть в Кёльчхон и глянуть на этого Тэ. Но одновременно я ощутила нежное, тихое счастье от первой влюбленности Ынби.

Сестра покраснела еще сильнее и запихнула остатки еды в рот.

– Нет! Я не знаю! Может быть. Потому и спрашиваю! Ты же любишь Руи? Как ты поняла, что любишь его?

– Я… – Щеки вспыхнули от смущения. – Я бы не стала торопиться с такими выводами, Ынби.

– Я слышала, как вы вчера целовались.

– Ынби! – Румянец залил мое лицо. – Я думала, ты спишь!

– Вы разбудили меня. – Ынби хихикнула, а я закрыла глаза от унижения.

– Ты не должна была этого слышать, – наконец произнесла я. – Между мной и Руи… есть что-то. – Я вспомнила странное ощущение прошлой ночью в своем сердце, чувство связи. Но любовь ли это? Ощущение было настолько противоречивым, что я до сих пор не могла понять, что это: еще одна особенность моего тела, к которой нужно привыкнуть, или плод воображения. – Любовь созревает со временем.