Книга Ставка на месть, страница 167 – Софи Ким

Последний раз мы разделили напиток из первой чаши; Руи сделал первый глоток, а я – второй. Губы Руи окрасились в пурпурно-красный цвет, когда он жадно смотрел, как я пью. Он дрожал, когда я сделала глоток, его веки закрылись, волосы слегка развевались на ветру, пахнущем увядающими розами.

– Лина, – прошептал он, поднимаясь на ноги и подходя ко мне.

Руи опустился на колени и вытащил из кармана два больших кольца из толстого нефрита. Дрожа, он взял мою руку в свою и надел новое кольцо на мой безымянный палец на руке. – Гаракджи[11], – прошептал он, надевая на него следующее кольцо.

Имуги одобрительно зашипели, высунув языки от удивления. Мне кажется, я услышала, как Хана подавилась смешком.

Гаракджи.

Два кольца давали невесте. Она не должна была снимать их, пока не умрет ее муж. Затем женщина передавала свою любовь Чосыну, надевая одно из колец ему на палец, а другое носила сама как символ вечной верности. Кольца приятно холодили кожу. Я удивленно ахнула. Я не рассказывала Руи об этой традиции, думала, что это будет слишком помпезно, но он, должно быть, узнал о ней. Голос, наблюдающий за происходящим через мои глаза, оценил его жест.

– Они красивые, – сказала я с самодовольным удовлетворением, восхищаясь тем, как великолепно смотрелись кольца на моем пальце.

Взволнованное шипение имуги все еще было слышно, когда он кашлянул.

– Я… так долго ждал этого дня. Я… мне сложно поверить, что это… что я… – Он запнулся, пытаясь подобрать слова.

Я никогда не видела Руи таким.

Таким неловким и дрожащим, не смеющим заглянуть мне в глаза. Он покачал головой, и уголком глаза я заметила напряжение остальных токкэби.

– Ты поверишь мне, если я скажу, что нервничаю?

– Руи, – прошептала я, убирая прядь волос с его лица. – Руи, nae sarang. Ты можешь это сделать.

Он должен.

Но он схватил меня за руку и прижал ее к щеке. Слезы потекли из его глаз, холодные, как снежинки в зимнее утро.

– Лина, – снова начал Руи, сжав мои пальцы. – Говорят, что… есть поговорка, которая, сколько я себя помню, не сходит с уст смертных. Дракон поднимается из маленького ручья. До встречи с тобой мое сердце было холодным, как замерзшая река, его не могли растопить даже самые теплые солнечные лучи. Но потом я встретил тебя, и мое желание, моя… преданность, она вырвалась из моего сердца, как один из истинных ёнов прошлого вырвался из ручья.

Руи бросил быстрый, почти насмешливый взгляд на Сонаги, которая закатила глаза, несомненно раздраженная намеком на то, что имуги были притворщиками.

Неожиданный яркий свет разлился среди облаков.

– Я никогда не испытывал такой радости, как будто каждое мгновение, проведенное с тобой, Син Лина, я парю в облаках над белоснежными вершинами гор Йэпак. Я никогда не знал, каково это – быть настолько безумно влюбленным. Я… я обожаю тебя, Син Лина, каждым ударом своего оттаивающего сердца. Правда, – пробормотал он, и я тяжело сглотнула, пораженная искренностью его слов. – Я обожаю тебя, Син Лина. Мою подругу. Связанную душу. Мою… мою жену. – Он обхватил руками мое лицо, и я подняла руку, чтобы коснуться его щеки.

– А я тебя, – с жаром ответила я, чувствуя на себе взгляды имуги и токкэби, ощущая грандиозность союза.

Глаза Руи распахнулись, и отблеск его надежды проник мне под кожу. Я глубоко вздохнула. С этими словами, которые вошли в мою речь, у меня будет все.