Книга Ставка на месть, страница 134 – Софи Ким

Руи резко замолчал. Я в восторге поднесла руки ко рту, когда имуги вышли из пещеры, соскользнули в воду и грациозно поплыли к поросшему травой берегу. Их чешуя блестела от воды в мерцающем бледно-голубом свете королевства. Сонаги плыла впереди, и ее глаза сверкали, когда она вела своих детей, чтобы они окружили нас.

Вскоре мы с Руи стояли в центре кольца, состоявшего из сотен чешуйчатых тел. Большие золотистые глаза, словно фонари, светили на нас, прорезая туман. Раздвоенные языки мелькали в воздухе, и мое имя слетало с змеевидных губ, как заклинание:

– Лина. Лина. Лина. Лина.

Сонаги стояла в первых рядах, в нескольких футах от меня, ее чешуйчатое лицо было гордо и полно обожания.

Я словно оказалась дома.

Их сотни, сотни сверкающих чешуек и разинутых в улыбке пастей. Кольцо вокруг нас сжалось, когда имуги заскользили по кругу, извиваясь и обвивая друг друга, – море змей, вьющихся между деревьями. Только Сонаги оставалась на месте.

– Узрите Ёыйджу! – воскликнула она, и ее дети зашипели от радости, когда я повернулась, чтобы увидеть и поприветствовать всех их.

Моя душа запела от счастья, я наполнялась теплом. Эти существа казались частью меня, как мои руки и ноги. Словно все кусочки мозаики встали на место и я наконец стала целой. Слезы заблестели в глазах, и я чуть не споткнулась, пытаясь не отстать от постоянно движущегося кольца.

– Узрите Предреченную нам, Дитя яда! Узрите ту, кто ис-сполнит наш-ш-ши желания, ту, кому мы с-служим с-с-с величайшим обожанием! Кто будет править нами! Кто вознес-с-сет нас в небо, как ёнов!

– Лина, – зашептали они, голоса слились в симфонию шепота. – Лина, о Лина, ты наконец приш-ш-шла! Предреченная нам. Дитя яда. Мы так долго ждали тебя!

Один из имуги, который был меньше остальных, выскочил за пределы круга и робко стукнулся головой в мой ботинок.

«Ребенок», – с удивлением подумала я. Он оскалил на меня маленькие короткие клыки, прежде чем его утащила обратно в воду другая змея, которая неодобрительно покачала головой. Ни у кого из имуги не было капюшона Сонаги, они скорее напоминали темных сине-зеленых питонов, чем кобр. Капюшон Сонаги, должно быть, символизировал ее статус матери.

– Наш-ш-ша императрица, наш-ш-ша королева, – продолжила Сонаги, выпрямляясь во весь рост и глядя на меня сверху вниз с неподдельной любовью. – Наконец-то приш-ш-шла!

– Наконец-то приш-ш-шла! – хором вторили ей змеи. – Наконец-то приш-ш-шла! Но кто… Кто это?..

Круг начал сужаться. Взгляды сосредоточились на Руи и засветились удивлением и ненавистью. В воздухе раздалось потрясенное шипение.

– Токкэби! – прошипел один из имуги. – Это он – тот, что играет на флейте! Что он здесь делает?

Клыки заскрежетали, а пасти выплюнули яд, который упал всего в нескольких дюймах от ботинок Руи. Император Токкэби побледнел и посмотрел на меня с выражением, похожим на страх. Его длинные волосы развевались на ветру, создаваемом быстро вращающимся кольцом из змей, а между кончиками пальцев, унизанных кольцами, вспыхнуло синее пламя.

– Отойдите! – резко приказал Руи, когда в воздухе замелькало еще больше струй яда.

Имуги, увидев огонь, возмущенно взвизгнули и отшатнулись. Кольцо темной чешуи разорвалось, имуги смотрели на огонь, рассеянный по лесу из костей. Они корчились от ярости, отползая назад, вытягиваясь во весь свой огромный рост.