Книга Лекарь для проклятого дракона, страница 65 – Кристина Юраш

И тут я почувствовала, как его рука скользнула вниз.

Я вдруг ахнула от боли — острой, сладкой, почти священной — почувствовав его прикосновение.

Мои пальцы сами впились в его плечи, а я чувствовала, как мои губы сами скользят по его коже. Тьма проклятия впивалась в меня болью, но я чувствовала, как её вытесняет сладкая боль — та, что рождается там, где заканчивается страх и начинается принятие.

Мои руки дрожали, когда он скользил языком по моей шее, заставляя меня задыхаться от каждого его движения.

Я не чувствовала ничего, кроме него. В голове билась одна только мысль: «Глубже. Сильнее».

И он словно чувствовал меня. Его движения стали резче, грубее. Словно он вымещал на мне всю боль, всю ярость, всё желание, которое должен был сдерживать всё это время.

— Ещё… ещё… — билось внутри меня, когда я слышала его глухое стон-рычание — словно он зверь, который терзает моё тело.

— Потерпи, потерпи, моя сладкая, — шептал он мне, а мне казалось, что нас что-то связывает вместе, словно что-то древнее, непостижимое. Колдовство на уровне инстинкта. Цепи, которые намертво соединяют души.

— Я просто не могу… Я больше не могу без тебя… — услышала я шепот в его поцелуе.

В это мгновенье я почувствовала, как моё тело сжимается, как мир рушится,

как душа разрывается пополам — одна часть — в страхе, вторая — в экстазе.

А потом — взрыв.

Не свет. Не тьма.

А он.

Только он.

Его имя, вырванное из моих губ, как молитва.

Его имя, выдохнутое, как последний вздох перед смертью.

Его имя — мой приговор.

— Асманд, — прошептала я, чувствуя, как сжимает меня до дрожи в руках и замирает. Во мне.

Его мучительный стон нарушил тишину спальни.

Он, тяжело дыша, склонился к моим пересохшим губам.

— Ты… всё… для меня… — прошептал он. — Что бы ты ни сделала, я найду тебе оправдание… Что бы ты ни натворила, я сначала убью, того, кто осмелится…прикоснуться к тебе, а потом мы поговорим…

Он не отпустил. Просто прижал мою голову к своей груди.

— Зачем ты… — прошептал он, вдыхая запах моих волос. — За что ты мне? Ты понимаешь, что после этого всё изменится… Я сегодня потерял всё… Уважение… Честь… Возможно, даже невесту… Но я нашел тебя…

Он попытался накрыть меня одеялом, как вдруг замер… На одеяле была кровь.

Я распахнул дверь так резко, что звук удара эхом отдался в моих собственных костях.

Грейс вздрогнула, испугалась. Я не хотел этого. Но я уже не мог управлять ни руками, ни голосом, ни тем, что билось под рёбрами, как раненый зверь.

Я захлопнул дверь за собой. Замкнул нас в этой клетке. Больше не было гостей, танцев, лицемерных улыбок. Только она. И я. И то, что я не мог больше сдерживать.

Камзол сорвался с плеч, а я бросил его на пол с отвращением, словно пытаясь стереть границы между герцогом и горничной. Я переступил через него, не глядя. Волосы растрепались — я не помнил, когда последний раз позволял себе такую слабость. Челюсть сжималась до хруста, будто пыталась удержать внутри всё, что рвалось наружу: стыд, ярость, ревность, страх… и это проклятое, непристойное желание.

— Вечер удался, — выдохнул я, и в голосе звенела ядовитая насмешка, обжигающая, как кислота. — Репутации конец.

Она стиснула зубы. Я видел, как напряглись её скулы, как дрогнули веки. Она пыталась проглотить мои слова, как горькое лекарство.