Онлайн книга «Волчья ягода»
|
— Вы к нам, как на работу. — гинеколог вскрыла бумажный пакет с инструментами и натянула стерильные перчатки. — Может, нужно ответственнее относиться к контрацепции? Сами же потом по врачам бегать будете. — Так вам же и лучше — без работы не останетесь, Вера Григорьевна. У меня проект на стадии завершения, мне эти соски-пелёнки ни к чему… Глаза вязли в бархате непроглядной темноты. Скрипели цепи. — Дай водицы… — Это типа за грехи расплата? — Рученькойповеди, персты сами ковшик найдут… — У вас тут чистилище, похоже? — Только глоточек… — Не верю я во все эти бредни, ты специально это делаешь, пугаешь меня, знаешь, что сопротивляться не могу… — На донышке… — Да подавись ты! — серебряные светящиеся капли зависли в воздухе, давая мне возможность осознать сотворённое. Кощей рванул навстречу — вода сияла, освещая всё вокруг — разинул широко страшный рот… Глава 22. Перемена мест слагаемых — Пап, давай прогуляемся? Сможешь меня на улицу вытянуть? — Ну, давай, — отец отложил в сторону очередную приспособу — металлическую ручку, которую он хотел установить в подъезде возле нашей входной двери. Коляска отъезжала от порога ровно на 70 сантиметров — папа замерял. Неровность пола, которую раньше никто не замечал, сейчас осложняла жизнь: пока сопровождающий меня человек отпирал дверь, я оказывалась опасно близко от лестницы — Вот сюда еще крючок вдену, чтобы сумку там или пакет повесить, да, Жень? — взвизгнул замок демисезонной куртки. — Табуретку вынесу к Михайловым в закуток, так что давай, надевай свою одёжку. Тётя Таня сшила мне странный, по меркам нормального человека, комбинезон на синтепоне — широкие брючины и рукава, молния, поднимающаяся от колена на одной штанине до самого ворота. Ткань была лёгкой и скользила подкладкой по телу. Левую руку всё ещё немного выворачивало назад, но мышцы прогрессировали. По мнению Эльмиры, это возвращалась мышечная память. Зря что ли в своё время я тратила деньги на фитнес-клуб. Испарина выступала на лбу, тело дрожало, невыносимая тяжесть каждого движения заставляла стискивать зубы. Но в этой борьбе с самой собой я научилась ловить удовлетворение даже от маленькой победы. К приходу отца была готова — мокрая от пота, чертовски уставшая, но безумно довольная. — Ого! — присвистнул он. — Да ты у меня просто героиня, Василёк! Папа легко надел мне на ноги «прощайки» — фабричные, еще советских времён, отысканные Михой в тётиных кладовках. Теперь я хорошо ориентировалась в нашем общем прошлом, за исключением последнего месяца перед аварией, и кузен был счастлив. С привычным уже сопением отец втолкнул коляску в лифт, а затем вывез из него, чуть буксуя на порожках. Теперь оставалась главная преграда — лестница к подъездной двери, состоящая всего-то из шести ступенек. Оставив меня, папа забежал в закуток — так называли причудливое ответвление коридора перед квартирой Михайловых, и вынес табуретку — четвёртую с начала наших активных прогулок. Три остальные были бессовестно украдены неизвестными нам корыстными людьми. Пересадив меня на круглое сидение, отец спустил коляску вниз, и когда он тяжело поднимался вверх,запищал домофон, и в дверном проеме я увидела прилично одетого человека лет тридцати-тридцати пяти с привлекательным, но каким-то что ли хищным лицом. Незнакомец улыбнулся, приоткрыв ровный ряд зубов с чуть выступающими клыками. Я скользнула по мужчине взглядом и сконцентрировалась на папиных руках, которые должны были перенести меня вниз. Не то, чтобы я ждала от незнакомца помощи, но неприятно резануло равнодушие — он её и не предложил даже. |