Книга Волчья ягода, страница 93 – Наталья Юрай

Заметивший неладное Лешак протянул было руку, пытаясь остановить неминуемую гибель, но ведунья вперила в него свой магнетический взгляд, и старик стал подходить ближе, пока в морщинистое горло не вцепилась такая слабая с виду женская ладошка.

— Охолонись, любушка, — пропел за спиной жены Иван, — чего людей страшить. Отступись.

Марья сощурила глаза, но мужа послушала, разжала пальцы. Лешак качнулся и с размаху сел на пол, а я пыталась сделать глубокий вдох. Видение предупреждало немного о другом, а кара за воровство всё равно настигла.

Они стояли друг напротив друга, и между ними могло разгореться пламя, так казалось со стороны. Мужчина и женщина, идеально подходящие друг другу по стати и породе. Не день и ночь, не солнце и луна, а две страсти, отличающиеся лишь оттенками. Две натуры, которые притягивались и одновременно отталкивались с непреодолимой силой.

Похоже, ни Иван, ни Марья не осознавали в этот миг, что на них смотрят сразу несколько человек, находящихся в избе Лешака, включая обреченного на смерть ребёнка.

— Оно как... — прошептал рядом старик, с трудом сумевший подняться на ноги.

Оцепенение спало. Я смогла нормально дышать, Марья отвернулась от мужа и снова пронзила взглядом, и тут тело мое задвигалось подобно марионетке, сопротивляться было бесполезно — ноги несли за ведуньей по земляному коридору. Мы пошли уже довольно большое расстояние, когда Моревна повернулась к стене, повела рукой с факелом, и я увидела, как в нарисованном огнем круге расступается утрамбованная земля, и раскрывается перед нами полутёмное вонючее подземелье, в котором не было никакого света.

Меня занесло внутрь, но крикнуть и объясниться не было возможности. Марья постояла немного, вставила факел в железный поставец, и стена сомкнулась между нами.

— Хочешь? — отец гладил мои голые ноги, растирая костяшками пальцев ступни, разминая пальцы.

— Не знаю, пап. Бассейн — это столько препятствий! Не готова я еще.

— Ну так есть же, кому помочь. Егор не откажется, я думаю.

— Тогда точно нет!

Натянув мне колючие шерстяные носки и укрыв одеялом, отец сел в кресло, задумчиво покачивая ногой в старом кожаном тапке.

— Жалеешь себя?

— В смысле?

— В прямом. Пока жалеть себя будешь, не встанешь. Ты же сильная, дочь, ты же многого добилась сама.

— Есть физическая объективная реальность, как ты любишь говорить, папочка! Я не могу ходить, не помню большую часть жизни, потеряла работу, сижу на твоей шее. Этого мало, чтобы пожалеть себя?

— Мало.

— Вот только давай не будем сейчас говорить про ценность жизни и всякую подобную муть. Никому я кроме тебя не нужна.

— Научись себе быть нужной, Василёк. Для начала. Это ведь такое приключение — открывать мир заново, узнавать то, что раньшеуже не удивляло! — отец щёлкнул пультом телевизора, и на большом экране появился диктор, сообщающий последние новости. — Пойду пройдусь. Если что, звони.

Жуткий полумрак, странные поскрипывающие звуки, холод, пронизывающий сразу и до костей, подвальный запах заброшенного дома, аммиачной своей составляющей вызывающий слабую резь в глазах. Тюрьма что ли? Я крепче сжала деревянную птицу в кармане широкой теплой юбки. Ладно, посидим в тюрьме. Сама убила бы эту Малушу, да и Волче прибила бы!

Огляделась, не обнаруживая, на что бы присесть, привалилась к ледяной стене. Марья, конечно, баба горячая, но не станет же она держать меня здесь без еды и воды. Или станет?