Онлайн книга «Волчья ягода»
|
— Дядька Лешак, а волчья ягода — она какая? Покажи? — Век от века растет она, корни под землёй далёко стелются. Ждет своего часа, соком наливается. А потом пролитой крови напьется и выходит к солнышку. — Какой крови? — Верной крови, без корысти за другого отданной. Теперь я смогла найти дорогу, мне не нужны были приметы и помощники, бежала, цепляясь жемчужинами за ветки, безжалостно отрывала их. Потом старалась не смотреть на тела, не думать о Славке, подошла к Меченому. Он все так же лежал, вытянув морду ко входу в подземелье, и стервятники его не тронули. Внутренне содрогаясь от предчувствия, погладила большую голову и принялась ждать. Серая шерсть задвигалась, словно волк снова задышал, волоски разметались воронкой. И кожа начала натягиваться, приподниматься, пока не прорвалась как тонкая бумага. Крупный заостренный кверху бутон держался на толстом стебле, выдвигающемся из волчьей плоти медленно, но непрерывно. Вот показались два больших желтоватых трёхпалых листа на тонких черенках, такой же рисовала мне Марья на ладони, они расправились, обрели сочность, стали насыщаться светом и зеленеть. Тело Меченого начало оседать, сохнуть, превращаться в пыль. — Спасибо тебе, серый волк! — успела сказать ему на прощание, прежде чем останки опали на землю. — Твоя жертва принята. Там, куда мне не было дороги, чуть раньше обычного притормозил перед светофором водитель с заметным шрамом от переносицы до виска. Он выиграл пару секунд: огромный, потерявший управление самосвал с песком в кузове пронёсся в паре сантиметров от переднего бампера легковушки. КАМАЗ доехал до входа в подземный пешеходный переход, со страшным скрежетом перевалился через невысокий бортик и рухнул вниз, на лестницу. Перекресток замер. Мужчина с трудом оторвал руки от руля и тут же начал набирать 112, думая о том, что жизнь дала ему, таксисту, отсидевшему за разбойное с тяжким телесным, второй шанс. Бутон распухал. Я потрогала его пальцем, ощущая приятную шероховатость. — Милая! — пожилая женщина в простой льняной одежде сидела напротив, только под нею была не грязь, а молодая зеленая трава. — Вот ты и пришла. А то жду-пожду, устала… Защемило в груди от внезапного озарения — бабушка! — Я, милая. Давно за тобой смотрю, какматери твоей не стало. Не слушаешь ты меня, озорничаешь. — Бабушка, ты что здесь делаешь? — Место моё тут было, пока Яга не перехватила. А теперь вон, смотри! Я обернулась на выход из подземелье, откуда белым паром выходили силуэты людей и даже животных. Они чуть замирали, а потом летели в разные стороны, нагоняя упущенное время, разыскивая свои тела. — Твоя заслуга, внученька, оттого и честь тебе великая. — С Кощеем жить? — Людям помогать! — Как? — Будешь стоять на границе миров, станешь справедливо судить, разводить по разные стороны. Кому назад, кому в Кощеево царство, а кому здесь обретаться. Весь наш род за тобой. С испокон веку мы здесь службу свою несли, уж и не вспомнить… — Получается, меня сюда не просто так принесло, не за грехи? — И за грехи тоже, да только кто же без них? Студенец о тебе всем растрезвонил, он первый узнал нашу кровь. Сполохи по небу пустил, собрал всех округ. Вот и ждали. — Бабушка, это что же, мне тут всю жизнь жить? — Всю, внученька. До последнего остаточка. Поберегла бы ты себя. Встань с холодной землицы, простынешь, а тебе еще ребеночка родить. Вон он, хоронится до поры. Славный мальчик. Ему здесь править после вас. В нём и добро, и зло. Сам и судья, сам и палач. А вернешься в старый мир, завянет росточек твой, не народится никогда. |