Книга Теодоро и Маруся. Зеркало колдуна, страница 13 – Наталья Юрай

* * *

Утро разбудило Машу робкими поцелуями первых лучей солнца. Она сладко потянулась и быстро поднялась, пробежала на цыпочках к окну. Никогда ещё запах лета не вызывал в ней такого волнения. Странная внутренняя дрожь, как будто бы рожденная утренней прохладой, никак не хотела униматься. Маша присела на подоконник и обхватила себя руками. Почему она постоянно думает о Тео? Ведь в нём меньше реальности, чем в любом киношном персонаже! Но вопреки разумным доводам она так хочет ощутить его дыхание, запах, прикосновения. Да, именно прикосновения! Не дав своей фантазии нарисовать что-нибудь более смелое, Маша побежала умываться.

— Так что, как тебе дом? — деловито спросила Нина Васильевна, сосредоточенно выливающая жидкое блинное тесто из большой деревянной ложки на старинную чугунную сковородку.

— Дом? — тон получился таким, как надо, Маша постаралась. — Ты про тот, что купили? Пантелеевны который?

— Марусь, кончай придуриваться! Останешься в Калиновске? С ремонтом поможем.

— А если Лёшка вернётся? Мне тогда куда?

— Вот когда вернется, тогда и решим! Нежилым нельзя дому, сгниёт же! Жильцов не хочу пускать. Думай.

— Я останусь, тёть Нин! Пока на отпуск, а потом посмотрим. Мне сейчас как раз нужно занять чем-то руки и голову. Буду там порядок наводить, пыль вытрясать из половиков.

— То есть прожарить подушки ты мне не поможешь и на огороде тоже?

— Конечно помогу! — порывисто обняв со спины любимую родственницу, Маша уткнулась подбородком ей в плечо, наблюдая, как та переворачивает блин. — Но в том доме мне интересно.Я там платья старинные нашла, мебель ручной работы стоит. Ты же помнишь, что я поступать хотела на исторический. Не обижайся, ладно?

— Какие обиды, Марусь! Мы с Сергеем тут как два сыча — друг на друга ухаем, скучаем, а при таком варианте у нас есть, к кому в гости сходить и окрошечки с собой прихватить!

— Окрошка… — мечтательно протянула Маша, — соскучилась по твоей окрошке, она самая вкусная на свете!

— Не подлизывайся, изменщица! — засмеялась тётка и перекинула тонкий, почти ажурный блин со сковородки на тарелку. — Ешь, стынут же!

* * *

Кошка не обернулась на звук шагов хозяина, она сосредоточенно вглядывалась в зеркало, что-то важное надеясь там рассмотреть. Теодоро наблюдал за животным, стараясь не производить шума. Его восхищало в кошках всё: от кончика носа до кончика хвоста они сотканы были из непродажной независимости и бесконечной грации. Люцию он подобрал крошечным котенком, который чудом выжил в брошенном в воду мешке. Не страдавший ранее столь благородными позывами, де Карилья спас и отогрел за пазухой малышку, принёс домой и дал понять слугам, что, в отличие от кошек, живших при кухне, эта будет царить в его покоях и сердце безраздельно. Сейчас Теодоро знал, чего, а вернее, кого ждёт Люция, он и сам хотел увидеть того же самого человека.

— Как и когда ты стала такой? Надменной гордячкой, не обращающей внимания на хозяина? — с притворной строгостью спросил де Карилья. — Красота не освобождает от почтительности, Люция! Иди же ко мне!

Изящная мордочка ткнулась в протянутую ладонь, шелковая спинка проскользила под пальцами.

— Ты совершенно права, я опустошен и очень устал. Наверное, я и правда слишком долго живу и повидал всякого, но она особенная, Люция, она — моя судьба. Да, уверен. Признайся, ведь ты тоже это знаешь? Так что же мне делать?