Книга Развод и выжженная истинность, страница 42 – Кристина Юраш

Забыть его я не смогу. Но, может, через боль — мы найдём друг друга заново. Не как император и императрица. Не как дракон и его клад. А как двое сломанных людей, которые всё ещё дышат одним воздухом.

— Ещё раз, — прошептала я, поднимая руки. — Я готова.

Я не знала, почему я это сказала. Да, если бы меня спросили, почему, я бы ответила, что ради того, чтобы научиться. Но есть то, в чем я никогда не признаюсь. В том, что я хочу снова к нему прикоснуться… И это желание, спрятанное в глубинах сердца, заставляет меня мучить себя мыслью: «Почему? После всего, что он сделал, я хочу снова прикасаться к нему?».

Берберт кивнул. Гельд не открыл глаза. Но его грудь вздымалась чаще — не от страха. От ожидания.

— Мне кажется, на сегодня достаточно! — заметил Берберт. — Пока что хватит жертв.

— Нет! — почти хором произнесла и я, и Гельд. Я с удивлением посмотрела на императора, словно не ожидая от него этого «нет».

— Многоуважаемое пособие, — заметил Берберт. — Вам пока слова не давали. Ладно,еще разочек! Пособие на исходную позицию «умирания неизвестно от чего». Целительница, готовься… Сейчас мы учимся пускать магию по телу. Это самое простое заклинание… Его даже магический совет осилил!

Ткань на его штанах натянулась — и внизу живота у меня откликнулось тепло. Не резкое, не стыдливое. Глубокое. Будто что-то внутри, давно замерзшее под льдом проклятия, вдруг растаяло и потянулось к нему нитями, которые я не контролировала. Пальцы сами впились в его кожу. Тело помнило то, что разум отвергал: этот жар был нашим языком задолго до слов.

— Все! Хватит! — послышался голос Берберта и легкое покашливание. — На сегодня хватит! Домашнее задание. Прочитать первый параграф. Книгу я оставлю… Пока что у вас плохо получается.

— Плохо? — прошептала я, глядя на свои пальцы, будто они предали меня.

— Я что? Хвалить должен? — заметил Берберт. — Хвалить будут в Академии. Там даже если вы кого-то угробите — похвалят. Потому что у вас… Впрочем, там хвалят всех, у кого есть влиятельные родственники.

— Согласна. Пока не получается. Но я буду стараться… — прошептала я, пряча руки под край одеяла. Чтобы никто не видел, как они дрожат. Не от магии. От того, что кожа всё ещё помнит его тепло.

— Разумеется. А куда ты денешься? — улыбнулся старик. — Я учу магии, а не как дурить людям головы и вытаскивать деньги из их кошельков. Если интересен именно этот аспект, то добро пожаловать в карманники. На любой улице найдутся учителя!

Он выдохнул.

— Уважаемое пособие! Можете быть свободны и залечивать раны, — произнёс старый чародей. — Завтра вы ещё пригодитесь. А пока что все свободны.

Гельд оделся молча. Его взгляд скользнул по моим рукам — один миг, короче вздоха — и в этом взгляде не было обиды за ожоги. Была благодарность. За прикосновение. За то, что я хоть так вернулась к нему. Он вышел, а я тут же схватила книгу и стала читать. Она была написана таким заумным языком, что я с трудом продиралась сквозь дебри.

«Кушать хочется!» — поймала я себя на мысли и удивилась.

Это была первая мысль о еде с того момента, как появилось проклятье. Все эти девять месяцев я ела с отвращением. Потому что надо. Потому что должна. Но сейчас голод впервые дал о себе знать — не как долг, а как жизнь. Тело, избавленное от тени, вспомнило, что оно хочет жить.