Книга Мой муж – чудовище, страница 90 – Даниэль Брэйн

Было много людей… прибыла армия, должно быть. Кого я видела, кто из них мелькал за деревьями? Я не узнавала никого. Сборщики податей? Свет луны мягко лился на двор, и тени метались беспорядочно, пересекаясь, – непрекращающаяся, долгая, очень долгая ночь. Один короткий и нежный проблеск, явление ясного дня, когда мой муж взял меня на руки. Или это был сон.

Говорят, что на севере, там, где снега тают поздней весной и лето короткое и холодное, ночь лежит несколько месяцев. Я читала об этом – как странно жить, солнца нет, тепла нет. Есть луна, лживая, ледяная, в ее свете нет добра, за ее безразличным ликом прячется Тьма, протяни руку, и тебя заманит, и не заметишь. Я сама до сих пор на краю, и мне не хочется возвращаться.

Может, вина, а может, мне просто больно. Так больно, что я выберу Тьму.

Я не предотвратила две смерти. Не смогла спасти ту, которая была верна до конца и стремилась открыть мне глаза, находясь на смертном одре, вот только на мне были плотные шоры. Не уберегла для суда того, кто задумал все это и практически осуществил, но у него на пути встали те, кто был не над ним, а ему сущей ровней. Джеральдина, Томас, Джаспер. И Томас, поняв, что я вмешалась не вовремя, постарался избавиться от меня, подвергнув опасности не меньшей, в лесу ведь бродит голодный шатун. Потом, поняв, что он едва не убил меня тем, что отправил на лыжах в лес, Томас велел Джасперу остановиться и был со мной рядом, притворяясь, что не может ослушаться леди-рыцаря.

Я не сердилась на него, он был ребенком. И сделал все что мог.

– Не смотрите туда! – услышала я. Майор говорил что-то Юфимии, которую удерживал за плечи молодой полицейский, а она кричала, извиваясь и тыча в меня рукой, и казалась совершенно безумной. – Берегитесь, миледи, не там оно, зло. Ваш муж – двуликий! Чудовище! Он чудовище! Не смотрите туда!

Обернуться у меня не хватило смелости. Меня поддержал было доктор, но Джеральдина, рыдая, выхватила меня, подняла на руки – сколько сил у этой крестьянской девушки! Мои глаза застили слезы, но я думала лишь о том, что не знаю, где мой муж, и я леди-рыцарь. Для себя самой мне достаточно.

Они раздевали меня, я вздрогнула, почувствовав прикосновение мужских рук, и услышала тихий смех Джеральдины:

– Ваша милость, дадут Ясные благодать, через год господин доктор увидит вас так, как и его милости не дозволено.

Я склонила голову и сильнее закуталась в плед. Ноги горели, доктор обмазывал их чем-то едким и огненным, а Джеральдина подливала теплую воду в глубокий таз, и мне становилось легче. Пахло травами, и спиртом, и табаком, и снегом, и дымом, всем сразу. Запаха крови и пороха не было, а я опасалась, что он будет преследовать меня вечно.

– Наверное, все это сначала звучало глупо, – преувеличенно весело поведал доктор. Я видела его макушку – вихрастую, как у мальчишки, которого много лет назад мой муж спас от смерти. – Майор поддержал эти слухи – ясно, что их пустили неспроста. И все потому, что в лесу здравствовали браконьеры, а погиб случайный крестьянин.

Я кивнула. Оборотню, если бы он был здесь, действительно все равно.

– Виктор не знал, злиться на нас за то, что мы и вам подтвердили эту чушь, или одобрить. Ни вас, ни вашу служанку никто не знал. Но сложить предстоящую передачу податей и чудовище, якобы рыщущее по лесам, элементарно. Оставалось понять, кто это затеял.