Онлайн книга «Китаянка на картине»
|
— «Голубой лотос», чайник, чернила и почтовая марка! Да мы с тобой одной крови. — Точно-точно. Ах да, снова забыл: альбом для подростков «Дракончик». Знаешь? — Э-э… нет, мне это ни о чем не говорит… Как-как? «Дракончик»? — Там история одной девчушки, Линь, кажется, и она получила в подарок дракончика. Что, и правда не знаешь? Чудесный приключенческий рассказ о настоящей дружбе, да еще и с введением в идеограммы. Он стоял в витрине книжного на углу. Я не смог устоять. Покажу его тебе. — Думаю, он мне понравится. Может, на тебе еще и татуировки в виде химер? — шучу я, чувствуя, что слегка порозовела от собственной смелости. — О нет! К такому меня не тянет. Наверное, страх перед тем, что невозможно стереть. Смущенная его недовольной гримасой, которая к тому же становится все явственней, в то время как его проницательный взгляд ни на секунду не отпускает меня, я лепечу, перепугавшись, что мои щеки наверняка сейчас покраснеют как помидоры: — То же самое. Я… это красиво на ком-то другом, но для меня… нет… Жизнь длинная, вкусы меняются… а главное — со временем кожа становится дряблой, тату расплывается и светлеет! Он смеется простодушно, я люблю, когда так смеются. Я теряюсь в его глазах и замечаю, что их цвет немного меняется в зависимости от освещения. Голубые волны, а в самой глубине — изумрудная зелень. Я останавливаю взгляд на его чувственных и четко очерченных губах и — слева от подбородка — едва заметном шрамике в форме капельки воды. Он из тех, кто не может надоесть. Я обнаруживаю, что Гийом интересовался Азией. Точнее — Японией. Счастливое совпадение. Он складывает оригами и сочиняет хокку, эти предельно краткие стихотворения из трех строк и семнадцати слогов, предназначенные выразить квинтэссенцию природы. И еще суши: он от них без ума! Ну уж если два фаната сошлись… — А знаешь, Гийом, — (обожаю произносить его имя!), — что искусство оригами родом не из Японии? — Правда? — Оно появилось в эпоху династии Хань… да, именно Хань. А в Страну восходящего солнца его принесли буддийские монахи, приспособившие его к религиозным ритуалам. А позднее оригами стали использовать для выражения симпатии. Это если вырезать цветы. Но иероглифы-то, впрочем, китайские. Они означают «складывать бумагу». Это популярное искусство очень древнее. — И чертовски рафинированное! Я сделаю тебе цветок лотоса. — А я лягушечку! Мы смеемся. Эти бумажные обещания незаметно приближают нас к будущему. Нашему общему. — А хокку откуда родом? — Каноническая форма возникла в Японии, но очень вероятно, что начиналось все еще в Поднебесной. Басё, знаменитый японский поэт, упоминает «хокку» — это на мандаринском языке означает «воздушная легкость». — Вон что, а ведь я об этом даже не слышал! Ты мне не прочтешь какое-нибудь? Конечно, если ты не против! Я быстро напрягаю память и выдаю: О китайском хокку Спрошу я У порхающей бабочки. — Хм. И нежно и сильно… вот это и прекрасно. Именно на таком контрасте. И мимолетный образ, впечатывающийся в сознание… Должно быть, при дословном переводе на французский тут чудовищные потери, а? Мы здесь, на Западе, придаем больше значения количеству ударных слогов в стихе, нежели силлаб. Знаешь, Мэл, когда я развлекаю сам себя, сочиняя все это, — ликование оттого, что удается выразить эмоцию, притом что ты строго ограничен в использовании звонких слогов… Признаюсь: когда в стих вкрадывается рифма, я прихожу в совершеннейший экстаз. |