Книга Смерть заберет с собой осень, страница 125 – Эмма Рид Джонсон

Я как-то нахохлился и обиженно задышал. Разумеется, что я не был ни первым, ни последним человеком в его бесконечной жизни. Мир не рухнет после моей смерти, но было невероятно больно осознавать, что я не буду свидетелем всего того, что произойдёт позже: через год, два, десять.

Меня коробило от мысли, что я не увижу племянников, ведь наверняка Асахи и Мэй захотят завести детей. Раньше я всегда мечтал стать крутым дядей и дарить им потрясающие подарки, которые не захотят покупать другие взрослые. Стану им другом, может быть, примером. Я бы поддерживал все их идеи и играл бы с ними в дурацкие, но такие забавные игры. Мы бы могли вместе проказничать и доводить Асахи до белого каления – в хорошем смысле.

– Слушай, – когда он понял, что ударил в нужное место, то начал напирать с новой силой. – А как твоя семья? Как думаешь, твои мама и папа выдохнут с облегчением, когда узнают, что ты умер?

От злости у меня всё внутри перехватило и опалило огнём. Щёки начали гореть. Однако даже сейчас я не мог возразить ему, ведь это могло быть правдой: мы все так устали, не я один, они – тоже. Я вспомнил отца, который опустился до того, что брал сверхурочные просто для того, чтобы не пересекаться со мной лишний раз. Это меня ранило и обижало. Обхватывало всё моё нутро неимоверной тоской и обидой, точно мне было не двадцать, а только десять.

Каждый раз во мне просыпался капризный ребёнок, который желал только одного – возможности прожить долгую и счастливую жизнь, – но раз мне не давали столь желанную игрушку, то этот ребёнок начинал беситься и крушить всё подряд.

Я бессильно смотрел на своих родных и понимал, что одно моё существование невероятно тяготит их, поэтому внутри злился, мечтая заставить их страдать, как только я испущу свой последний вздох. Пускай умом я понимал, что это глупо, казалось, этого всё равно было недостаточно.

– О, вот оно что! – Парень энергично закивал. – Ты – обуза. Больная и плаксивая.

– Не плаксивая, – огрызнулся я. – Отвали.

– Да? – Он удивлённо вскинул брови. – Тогда почему ты сидишь и рыдаешь?

Смысл его слов дошёл до меня не сразу. Я машинально потянулся ослабшей рукой к щеке и вытер тыльной стороной ладони влажные щёки. Сам не заметил, как заплакал. Насколько же низко и отвратительно я выглядел; насколько ничтожным и слабым – жалким нытиком, который только и умеет, что рефлексировать и страдать.

– Не хотел бы я быть тобой. – Он облизнул губы и пожал плечами. – Сплошное разочарование для своей семьи, не увидишь мир, не реализуешься как человек, навсегда оставшись чем-то средним между подростком и взрослым, – ни рыба ни мясо, знаешь ли, да и Юки… Ха-ха, может, он с тобой из жалости?

– Нет…

– Уверен?

И я не был уверен. Ни в чём. Юки так часто смотрел на меня с тоской, что мне делалось дурно. Может, этот парень прав? Может, Юки просто сжалился над глупым умирающим мальчишкой? Может, ёкаям настолько скучно живётся или у него синдром спасателя? Я не знал точной причины, но почему-то засомневался в его честности. Мне было тяжело доверять, сложно верить в то, что кто-то во мне нуждался, ведь я был… никем.

За свои двадцать лет я ничего не добился: кто-то из моих знакомых уже начал строить карьеру, заводить семьи, совершенствоваться. Ивасаки-кун стал ассистентом нашего профессора, мой бывший одноклассник играл в довольно популярной группе, девочка с потока выиграла конкурс мангак и теперь рисует для одного из самых крутых журналов, а я?.. А я только и делал, что беспорядочно и уныло ковырялся в самом себе, пытаясь смириться со своей безрадостной участью, ведь какой смысл стараться, если конец наступит совсем скоро?