Книга Глиняные сердца, страница 98 – Анита Ферн

– И что же мне теперь делать?

– Понятия не имею. Но уверен, что ты разберешься.

Он сует ободок мне в руки и уходит.

А я остаюсь стоять возле пианино и гляжу, как забавно дрожат усики. Они не только напоминают о моей ошибке, но и символизируют руку, которую Скотт протянул мне, хоть я этого и не знал.

И я снова нуждаюсь в помощи. В ненавязчивом посреднике. В том, кто скажет правду и кого Лилу послушает. Мне нужно выложить все карты перед Кэти.

У нас с Кэти молчаливые вечерние посиделки, спонтанные, но от этого не менее уютные. Мы устроились на диванчике у кухонного окна и неспешно попиваем горячий шоколад. Она просматривает ленту новостей, время от времени отвлекаясь на сообщения. А я наслаждаюсь книгой, о которой узнала после того, как посмотрела экранизацию. Фильм назывался «Матрица времени» и очень мне понравился. Поэтому я рада нырнуть в эти события снова, взглянуть на них с новой стороны и отыскать отличия фильма от книги.

Нашу идиллию прерывают шаги на лестнице. Странно, что ни одна из ступеней не скрипит. Закрываю томик, заложив палец между страниц вместо закладки, и жду. Конечно, в дверях показывается мама, кто же еще это может быть. Я выдыхаю, но тут же напрягаюсь, потому что за ней на кухню проходит мистер Гингрич. И он держит ее за руку!

– Девочки, я хотела бы познакомить вас с особенным человеком. – Они переглядываются, и мамины щеки розовеют еще сильнее. – Это Оливер.

– Но называть меня так в школе, конечно, не надо, – добавляет он и обнимает маму за талию. От этого зрелища книга выпадает из моих рук и приземляется с оглушительным стуком.

И я просыпаюсь с испуганно колотящимся сердцем. Вот это выдало загадочное подсознание! Надеюсь, что сон не был вещим. На всякий случай спрошу у мамы, нет ли у нее знакомых с фамилией Гингрич.

С облегчением выдыхаю, невидящим взором блуждая по темноте вокруг. Значит, еще ночь. Пытаюсь нащупать телефон на тумбочке, чтобы посмотреть время, но он никак не хочет обнаружить себя. Щелкаю кнопкой прикроватной лампы и нахожу беглеца на полу.

Кэти начинает ворочаться и сонно ворчит:

– Лилу, в отличие от тебя, мне мама не разрешила прогуливать. Дай поспать, будь человеком.

– Извини, – пищу я.

Поспешно выключаю свет и откидываюсь на подушку, крепко сжимая телефон в руке. Видимо, я вчера уснула с ним, и среди ночи этот негодник разбудил меня своим падением. Оно и к лучшему, не хочу знать, чем заканчивается сон с участием мистера Гингрича.

Как и сказала Кэти, в школу я сегодня решила не ходить. Разговор с Лексом не помог мне выпустить эмоции наружу, не довел ни до слез, ни до психов. Я не делилась с сестрой неприятными новостями двух последних дней, что только усилило мою подавленность. Из опасения, что ситуация на уроке биологии повторится и будет намного серьезней, я уговорила маму написать в школу записку. Сперва ей это очень не понравилось, но в итоге она неохотно согласилась:

– Только один раз. В порядке исключения, дорогая. Будем считать, что у тебя внеплановый выходной перед последним месяцем учебы.

– А когда я смогу воспользоваться дополнительным выходным? – не осталась в стороне Кэти.

– Ближе к выпускному и у тебя будет возможность.

Утром сестра отправляется в школу, мама – в мастерскую, а я остаюсь в постели. Ночное пробуждение не проходит даром: до двенадцати часов дня валяюсь в состоянии полусна. Такого я не позволяю себе даже в выходные, и не зря, потому что чувствую себя ужасно уставшей и разбитой, когда все-таки выбираюсь из комнаты на кухню.