Книга Зимняя романтика. Книга-адвент от ненависти до любви, страница 71 – Эйси Джей Миллс, Кристина Шрайфер, Камрин Харди, и др.

– Я все сделаю. – Цай Мин выхватил карандаш из руки Линь Бао и наклонился над разложенным листом рисовой бумаги. Он хотел выглядеть уверенным, однако совсем не умел чертить, да и красиво рисовать тоже. Нельзя ударить в грязь лицом перед этим занудой!

С помощью длинной линейки после двадцати минут трудов у Цай Мина получился замечательный… Погодите, это нельзя было даже назвать ни ромбом, ни треугольником, ни кубом. Линь Бао выглянул из-за плеча своего напарника и поморщился.

– Выглядит ужасно.

Цай Мин был оскорблен. Он скрестил руки на груди, чтобы сдержать свои эмоции. Сделав глубокий вдох, Цай Мин постарался ответить как можно спокойнее:

– Знаешь, ты мог бы сам делать эти идиотские фонари. Зачем тебе я? Ты ведь настоящий талант! Настолько великолепен, что так и хочется врезать тебе по носу!

Но он явно провалил задание на спокойствие.

Повисла долгая пауза, после чего Линь Бао слегка приподнял брови и гордо вздернул тот самый нос, по которому Цай Мин как раз и хотел врезать.

– Попробуй.

Цай Мина два раза просить не надо. Цай Мин шагнул в сторону художника и приготовился нанести удар. По правде говоря, он слегка трусил, но раз уж сделал шаг – заверши дело. Парень замахнулся и с крепко зажмуренными глазами нанес удар. Его кулак пробил полотно на мольберте, которое уже было заполнено красками. Это был рисунок необъятного моря зеленой травы в объятиях голубого неба и ласкового ветерка. Посередине красовалась дыра.

Когда Линь Бао уворачивался, он и понятия не имел, что позади него стоит его же рисунок. А когда все произошло, с ужасом смотрел на испорченную картину, затем на покрасневшего до ушей Цай Мина. Никаких сомнений: ему было стыдно. Все вокруг Линь Бао вдруг потемнело, свет сузился до маленькой точки, сконцентрированной на порванном полотне.

– Проклятье…

Все естество Линь Бао призывало его отомстить. Сделать такую же дыру в груди Цай Мина, чтобы тот перестал быть целостным.

– Уходи, Цай Мин. – Юноша взял в руку карандаш и отвел взгляд на неверный чертеж бумажного фонарика. – Ты сделал достаточно.

– Прости… Я… – Цай Мин посмотрел на прекрасный пейзаж с дырой от его кулака. – Мне правда очень жаль.

Но Линь Бао уже его не слышал. Сейчас его задачей было исправить одну из двух ошибок его напарника.

– К завтрашнему дню будет готов наш фонарик. А ты уходи.

* * *

На следующий день.

Разумеется, фонарик Линь Бао (и Цай Мина тоже) произвел настоящий фурор в классе. Вдвоем стоя у доски, они выглядели как совершенно не знакомые друг другу люди. Цай Мин опустил взгляд на свою обувь, а его напарник безмолвно уставился на сделанный фонарик. Нежно розовый, в форме идеального ромба, украшенный росписью в виде золотых ветвей гинкго. Легкость и нежность в истинном воплощении.

Но радости у победителей совсем не было. Цай Мин терзал себя за то, что испортил картину Линь Бао. Он сотни раз подбирал слова, чтобы извиниться, но его напыщенная гордость не позволяла открыть рта. Что еще хуже: им предстояло пройти второй раунд. Вместе.

Тем же днем они встретились в школьной мастерской, чтобы начать делать второй фонарик.

– Сегодня все будет иначе, – начал Линь Бао. – Я сделаю чертеж, а ты вырежешь нужные детали. Никаких инцидентов, мы будем работать одинаково. А не только я, как в прошлый раз.