Книга Лепестки Белладонны, страница 161 – Джулия Вольмут

– «Я путешествовал так долго. Я глядел свысока на все, что видел… Знаешь, я мог быть с кем-то…»[65]

Белладонна на одеревенелых ногах вышла на сцену и до боли в пальцах сжала микрофон. Прислонила к губам, запела:

– «С кем-то вроде тебя». –Ее мелодичный голос слегка дрожал, и это придавало песне интимную искренность. – «Многообразие влюбленных под покровом улиц… Знаешь, я могла быть с кем-то… С кем-то вроде тебя…»[66]

Когда она подошла к Хансу, он вступил со своим куплетом:

– «Спешишь в ночь… Пока ты растрачиваешь свою жизнь, я не сплю. Сражаюсь, подбирая слова и ритм. Надеюсь, это привлечет твое внимание…» –Ханс замолчал, выжидающе глядя на Миру. Ей казалось, что сквозь музыку она слышит, как быстро бьется его сердце. Он был не тем самоуверенным засранцем, отшившим ее. А она была не стервой, которая хотела им воспользоваться. Через песню и Мира, и Ханс пытались сказать друг другу то, что сами пока не могли осознать. Ханс повторил фразу: – «Надеюсь, это привлечет твое внимание к…»

В горле пересохло. Мире нужно выдохнуть одну фразу. Ничего не значащие слова. Или…

– «Кому-то вроде меня», –пропела она, прижимая микрофон к губам.

– «Кому-то вроде меня», –эхом повторил Ханс.

Ханс исчез, словно Золушка в полночь. Они обнялись на сцене, чудом не оглохнув от восторгов толпы, а когда Эльмира пришла в гримерку, то ее встретил только довольный до скрежета зубов Франк. Не то чтобы Мира расстроилась, но ей казалось, что после совместного воспоминания Биттнер хотя бы по-человечески попрощается. Но Миру нашел Джек, и она забыла о Хансе. Вернее, вспомнила, как грубо он с ней поступил.

– Мне самый алкогольный коктейль, но такой, где бы алкоголь не чувствовался, – проинструктировала Мира удивленного бармена. – Я не люблю вкус алкоголя, но хочу напиться. Что-то непонятно?

Бармен засуетился, и через пару минут у нее был оранжево-красный коктейль с непонятным названием. Этот коктейль Мира отдала Джеку. И еще один. И еще. Льюис, довольный встречей с какими-то старыми друзьями, мало обращал внимания на то, что именно она ему подсовывала. А бармен не соврал – спустя четыре таких «мягких» коктейля Джек едва держался на ногах. В машину его пришлось в буквальном смысле затаскивать.

Они отъехали на пару километров, когда Мира решила действовать. Она прижалась к Льюису и погладила его по щеке, не давая отключиться.

– Ты классно выступила, – Джек мягко потрепал Миру по волосам.

А следом – крепко обнял ее. Горьковатый от выпивки аромат перемешался с резковатым парфюмом. Мира плавилась в руках Джека, едва не теряя сознание от переизбытка чувств. Его объятия. Крепкие, желанные. Пальцы Джека трогали ее талию, рисуя круги на коже через ткань платья. На короткий миг Эльмире захотелось остановить Джека. Оттолкнуть, вспомнив про его идеальную семью. Но миг похож наветерок в знойную летнюю ночь. Миг – недостаточно, чтобы пресечь желание причинить боль.

Она обняла Джека в ответ, цепляясь за его крепкие плечи, желая пойти дальше и поцеловать в губы. Пьяный Джек Льюис способен пойти дальше… Раздеть ее. Овладеть ею. Но когда Мира закрыла глаза, то увидела Ханса Биттнера. Он смотрел на нее насмешливо.

«Повзрослей, и тогда, возможно, что-то у нас выйдет».

Миру дернуло невидимым током, и она резко оттолкнула Джека. А ведь эти объятия спровоцировал Джек. Пусть пьяный, он ее обнял. Не по сценарию, не по ее инициативе. Момент, о котором она грезила столько ночей. Но насладиться объятьями она не успела, пристыженная предательством своего тела… или сердца? Гребаный Ханс Биттнер.