Книга Пламя в цепях, страница 146 – Джулия Вольмут

– Закрой глаза, – сказал я, и Пат выполнила указание. Ее потрясывало от возбуждения.

Я заглянул в морозилку маленького черного холодильника и достал кубик льда. Корочка воска уже подсохла, поэтому я заменил его свежими каплями – они текли ниже, мягко обжигая лобок и набухший клитор. Пат закричала, попыталась сжать бедра, но я остановил ее ребром ладони. Она глубоко, рвано дышала, но глаза не открывала. Возбуждение в моих брюках уже причиняло дискомфорт. Я задул свечи, отставил подсвечник и сгреб высохший воск. На смену обжигающей боли пришел холод. Когда я провел подтаявшим кубиком льда по ее киске, Пат едва не кончила. От перепада температур ее тело взбесилось, и мне пришлось придержать ее, чтобы она не дергалась и снова не потревожила шов.

– Это не по-настоящему? – спросил я, скинув рубашку и торопливо расстегивая брюки. – То, что ты испытываешь. Грань между болью и удовольствием. Экватор наслаждения.

Она требовала разрядки и облегчения. Но я крепко держал Пат, не позволив так легко отделаться. Пряжка ремня звякнула, молния разошлась. Я достал готовый член, раскинул ее ноги и вошел, сорвав с ее губ протяжный стон, а у себя – все предохранители. Киска сомкнулась и запульсировала вокруг моего члена. Я ритмично задвигался и задал новый вопрос:

– То, как я трахаю тебя, а ты принимаешь – не настоящее?

– Сэр…

– Отрицай сколько угодно, но тело все сказало за тебя.

После этих слов я увеличил темп и несколько раз ущипнул ее клитор.

Пат взорвалась: эхо ее стонов звенело в моей голове, а я вбивался в нее, аккуратно придерживая и сохраняя баланс между грубостью и осторожностью. Через несколько минут я кончил. Черт побери. Это было восхитительно.

В голове стоял приятный туман, на сердце – легкость, и я не знал, как выживу, если Кошечка пошлет меня на хрен. Я бы назвал свое состояние счастьем. Да… Счастьем. Я надел боксеры, лег рядом и прикрыл глаза.

– Ты! Придурок! – Патриция врезала мне кулаком в грудь, выбив из легких весь воздух. – Сволочь!

– Остановись, сумасшедшая! – Я подскочил и отодвинулся от нее. – Когда мы поменялись ролями? Хватит меня бить!

Она сидела обнаженная, блестящая от пота, сексуальная и… злая. Скрестила руки на груди, снова выругалась. Ее зеленые глаза сузились.

– Что ты сделал со мной?! Я хочу боли! От тебя! Только от тебя, – закончила шепотом. Из ее рта вырвались всхлипы.

Пат закрыла лицо руками и разрыдалась.

Какого черта? Секунду я медлил. Что-то внутри сжималось и разжималось. Пат заливалась слезами, и раньше подобное поведение вызвало бы во мне раздражение. Что за слабачка? Тебе не место в Теме. Но рядом со мной не случайная саба, а моя Пат. Моя…

Я обнял ее, накрыл собой и готов был защитить от всего мира. Ее плечи тряслись, всхлипы переходили в вой.

– Хочешь, тоже делай мне больно. Я выдержу.

Она отстранилась и посмотрела на меня покрасневшими глазами. Ее маленький носик опух, а губы дрожали. И я еще никогда не видел зрелища прекраснее. Многие девушки плакали в моем присутствии – от злости, от боли, от облегчения. Но ее слезы… Они значили что-то другое.

– Я тоже меняюсь, Пат, – сказал честно. Закрываться, шутить, отрицать – уже не выход. – Мне нравится, когда тебе больно, потому что ты позволяешь причинять тебе боль. Но сейчас, когда тебе больно там, – указал на ее сердце, – мне ни хрена не нравится. Что я могу сделать для тебя?