Книга Пламя в цепях, страница 143 – Джулия Вольмут

– Между нами ничего нет. Слышишь, Клоун? Ни-че-го.

Опять защищается. Отрицает. Ее поведение наскучило, будто заезженная пластинка. Я выпрямился и спросил ровным деловым тоном:

– Хочешь правду?

– Валяй, – она скрестила руки на груди.

Ее пальцы нервно барабанили по коже, словно Пат сама не верила в свои слова. Черт побери! Клянусь этим клубом – она не верила. Сопротивлялась из-за стереотипов, вбитых ей в голову.

– Тебе нравится испытывать боль и нравится награда после истязаний. Это как зависимость. Ты попробовала однажды, а теперь не можешь остановиться. Такова твоя суть.

Уголок ее губ нервно дернулся.

– Чушь. Я не собираюсь тебе подчиняться.

– Никто не говорит о классическом доминировании и подчинении. Наши отношения… они другие.

Патриция хмыкнула. Теперь она явно ничего не понимала.

– Я называю себя Доминантом, – объяснял ей терпеливо, – но отношения садиста и мазохиста строятся иначе. Нижние в подчинении терпят боль, чтобы порадовать своего Доминанта или в качестве наказания за проступок. Их главная цель – ублажать Верхнего. Они довольны, когда чувствуют власть над собой. Ты не такая, верно?

Она поморщилась.

– Я скорее уйду в монастырь, чем буду тебе прислуживать.

– Именно это и делает тебя совершенной, сладкая. Мне надоели покорные сабы. Ты дерзкая и смелая, этим мне и нравишься. А тебе нравится, когда я тебя мучаю, – я ласково ущипнул ее за щеку и получил ладонью по руке. – Ты мазохистка, Патриция Болдуин. Возможно, я открыл в тебе эту сторону. Возможно, ты всегда была такой…

– Никогда. У нас был уговор.

Она хваталась за отговорку, как за последнюю соломинку.

Я рассмеялся ей в лицо.

– Думаешь, это забавно?! – Пат размахнулась и… врезала мне.

Кулаком!

Я вытер кровь с губы.

– Мой парень умер! Моя подруга страдала! Жизнь моих родителей разрушило насилие! Мне не нравится БДСМ.

Ее голос дрожал, глаза блестели, но я знал: она говорила не всю правду. Она лучше меня видела грань между непростительным и приятным.

– Тайные желания нас не спрашивают, Кошечка. Они просто есть. И мы либо покоряемся, либо страдаем. Твои оргазмы были настоящими.

Пат отрицательно замотала головой, но в ее действиях пропала былая уверенность. Что ж, я думал, мы прошли стадию отрицания, но если нет…

– Предлагаю последнее пари: мы идем на экшен. Сейчас. Если ты кончишь, то мы признаемся Астрид и Дереку. А ты признаешься себе.

– В чем признаюсь?

– Что мы партнеры в БДСМ-отношениях, конечно.

Она подумала о чем-то большем? Готова к чему-то большему? Пульс подскочил от мысли, вдруг Патриция разделяет мои чувства.

– А если меня стошнит? – парировала она.

Я заметил, как Пат затеребила ткань платья.

Перспектива больше никогда не трахать ее сладкую киску, не видеть в момент удовольствия, не согревать в объятиях после – все это вызвало легкую тошноту, но я не подал виду.

– В таком случае мы останемся друзьями. Ради Астрид и Дерека.

Пат кивнула и пошла вверх по лестнице. Мне оставалось следовать за ней и сделать все, чтобы выиграть. Я не сильно волновался: знал, что прав. Тема звала ее, как сирена глупого моряка. И я прав также в том, что между нами давно что-то большее. Осталось донести истину до упрямой Кошечки.

Свет фиолетовых ламп подчеркивал бархатные текстуры мебели и блеск дерева. Я всегда любил этот оттенок – спокойный, глубокий, не вульгарный. Словно шепот среди крика.