Книга Искупление страстью, страница 75 – Джулия Вольмут

– Зачем ты рисковала? – не унималась Моника. Она всхлипнула, и я удивилась ее реакции – мы знакомы всего несколько недель. Возможно, у меня появилась подруга. – Это… – Моника замялась. – Стокгольмский синдром? Тебе его жаль?

– Нет, мне его не жаль. Но одно время я испытывала благодарность.

– О чем ты?

– Неважно. – Я быстро заморгала, чтобы картинки из прошлого стерлись: те воспоминания, когда Томас Дэвис был примерным семьянином.

– Почему ты поехала к этому ублюдку? – спросила Моника.

Или мой внутренний голос?

– Из-за мамы. Я поехала проведать маму.

И посмотреть, вдруг время в Луксоне обратилось вспять: Томас снова относится ко мне хорошо, а мама ждет дома, печет пироги, фотографирует природу и шьет платья. Мое место там.

– Твоя мама по-прежнему с ним, да?

Я встрепенулась, помотала головой.

– Не с ним, но рядом, на кладбище. Она умерла.

Наверное, главная цель моей поездки в Луксон – убедиться, что все изменилось. Навсегда и бесповоротно.

– Слушай, поможешь мне с этим? – Я указала на свое лицо. – Лучшая подруга творила чудеса, чтобы спрятать это безобразие, но я не ожидала, что мне снова понадобится столько косметики. А я планирую съездить в оптику, подобрать очки – не смогу завтра надеть линзы из-за отека.

– Конечно! Тебя подвезти? В этот раз безвозмездно, – подмигнула Моника, и я засмеялась – кажется, впервые за эти выходные.

– Было бы неплохо.

– Договорились! – Она сбегала к себе за косметичкой. – Считаю, Астрид, тебе стоит сообщить кому-то о своем отце…

– Отчиме, – поправила я, зашипев от боли: Моника коснулась спонжем левой скулы. – Он шериф полиции. Мне некому сообщать.

Моника немного помолчала, колдуя над моим лицом.

– Дерьмо, – сказала она и добавила непривычно серьезным тоном: – Пообещай, что ты больше туда не поедешь. Ни под каким предлогом.

– Разумеется, нет!

Я посмотрела в зеркало и на секунду увидела вместо своего отражения лицо Маргарет.

Носить линзы в ближайшие дни не получится – я поняла это, когда опухший глаз заслезился, а линза, свернувшись пополам, свалилась в слив раковины. Да, мне надо заглянуть в магазин Джона Голдмана. Жаль, что при таких обстоятельствах.

Моника нанесла несколько слоев тонального крема и вручила мне солнечные очки – косметикой не скрыть отек. Надеюсь, владелец оптики воспитан и не станет задавать вопросы. По крайней мере, он произвел именно такое впечатление.

Моника предложила подождать у оптики, чтобы отвезти меня назад. Сначала я думала отказаться, но вспомнила, сколько времени провела на автобусной остановке.

– Спасибо, – искренне поблагодарила. – Я ненадолго.

Звякнул колокольчик. Шагнув за порог, я посмотрела под ноги – уже отвыкла от плохого зрения и надеялась не споткнуться, – но ковра или ступенек в оптике не было. Когда я подняла глаза, то вскрикнула от неожиданности – мистер Голдман стоял на другом конце зала.

– Юная леди! – поприветствовал он. – Почему вы в солнечных очках?

– Хм… – Я замялась. – Часть образа, – и неловко улыбнулась.

Джон подошел и галантно поцеловал мою руку. От смущения кожу обдало легкими мурашками – его губы мягкие, теплые. Но не идут ни в какое сравнение с холодными от дождя, чувственными губами Дерека Ричардсона.

– Вы работаете один? – спросила я, чтобы перевести разговор в безопасное русло. Рассмотрев Джона вблизи, я вновь восхитилась его острыми скулами, темно-карими глазами и рыжими локонами, аккуратно разбитыми на прямой пробор. Кашемировый свитер и черные брюки завершали образ аристократа, случайно забредшего в маленький неприметный город. – У вас нет помощников?