Книга Твои валентинки, страница 128 – Анастасия Стер, Лера Деревянкина, Кэсси Крауз, и др.

– Что вы здесь делаете? – вдруг раздался злобный голос Хибберта. Вздрогнув, я убрала пальцы от клавиш и повернулась к маэстро, встретившись с его гневным взглядом. Гневным и… испуганным? Почему я заметила в его глазах толику страха?

Джулиан

Первые аккорды своего неудачного фрагмента я услышал на подходе к аудитории.

Какого черта?

Но когда их сменила мягкая гамма неизвестной мне череды нот, я замер. И зашел внутрь как можно тише, не желая спугнуть игравшего.

За роялем сидела Мия. На миг я засмотрелся на нее. Закрыв глаза, она будто целиком отдавалась музыке. Вместо партитуры перед ней лежал измятый лист, исписанный моей рукой.

Злость на ее неожиданное вторжение перемежалась толикой восхищения. Ее импровизация вписывалась в композицию, перекраивая ее, будто так и было задумано. Там, где предполагалась покорность, звучало неповиновение. Там, где задумывалась печаль, пылала ярость. Я ждал, что Мия остановится, испугается собственной дерзости. Но она продолжала, наращивая ритм.

И в ее музыке теперь чувствовалась уверенность. Не напускная, не излишняя убежденность в своих навыках. А та твердость, которую я пытался из нее вытащить. Убежденность в своей правоте, в искренности извлекаемых звуков. Без оглядки на мнимые идеалы.

Эта искренность манила к себе. Не буду лукавить, притяжение существовало и раньше. С началом наших уроков она только крепла. Я пытался закалить Мию, держал дистанцию, но, черт возьми, каких неимоверных внутренних сил мне это стоило. Не связывай нас текущие обстоятельства, я бы уже, пожалуй, сделал свой шаг. Забрал бы Мию себе.

Ее упорство восхищало. День за днем. И в то же время пробуждало во мне желание надавить сильнее.

Но то, какой она предстала передо мной сейчас… пробудило во мне и искру страха. Сейчас она играла для себя.Не искала моего одобрения. Оно ей больше не нужно.

– Что вы здесь делаете? – спросил я грубее, чем планировал. И Мия, вздрогнув, тут же перестала играть и уставилась на меня.

– Я… – она огляделась, – шла из репетиционного зала, увидела у вас свет и подумала…

Я выгнул бровь.

– Подумали что?

– Не знаю, просто показалось странным, что вы еще здесь в такой час.

Хмыкнув, я прошел к столику, где оставил недопитую бутылку пива. Подхватив ее, осушил до дна и развернулся обратно к Мии.

– Почему вы больше не создавали новых композиций?

– Что? – И хватило же смелости спросить подобное. – С чего вы взяли…

– Я всегда вами восхищалась, – перебила она меня. Ее глаза сияли. Мия смотрела на меня как на божество. И сидящий во мне самодовольный кретин наслаждался ее вниманием. – Следила за вашими успехами, стремилась хоть на долю секунды приблизиться к такому же уровню, – она медленно встала. – Но последние несколько лет ваш репертуар оставался тем же, – подступила на шаг ближе. – Вы сказали: чтобы всплыть со дна, следует признать свои страхи. Но что же тогда тяготит великого маэстро?

Я смотрел на нее, не веря своим ушам. Она только что заявила, что я и сам на дне?

Но ведь так и есть, придурок.

Не желая смотреть правде в лицо, я рассмеялся.

– Вы не понимаете, о чем говорите.

– Я откроюсь вам первая.

Еще один шаг ко мне. Ей следует остановиться. Подойдет ближе, и я не уверен, что сдержусь. Хотелось бы списать все на алкоголь, но пара бутылок пива не в силах задурманить мне мозг. А вот девушка передо мной… Черт, мне не стоит поддаваться этой тяге. Однако, вопреки мыслям, тело решило действовать иначе: я тоже сделал шаг навстречу.