Книга Черное дерево, страница 54 – Мерседес Рон

– Да, – прошептала я. – Я выйду за тебя замуж.

Маркус улыбнулся как ребенок, только что получивший новую игрушку. Он обнял меня за талию и страстно поцеловал.

Затем усадил к себе на колени, и его руки снова зашарили по моему телу.

Мне хотелось кричать, к горлу подступила тошнота.

Хотелось убить его.

Его возбужденный член прижался ко мне, и, когда Маркус полез ко мне в трусики, я с силой сжала его руку.

Сначала я не могла удержаться от полного ненависти взгляда. Понимая, что за этим последует, я быстро заставила себя расслабить лицо и нацепить маску.

– Не сейчас… – сказала я с натужной улыбкой. – Я не слишком хорошо себя чувствую.

Маркус остановился, и его лицо смягчила понимающая и при этом гордая улыбка.

– Мне жаль, что я сделал тебе больно.

Я ничего не сказала, и он принялся гладить меня по спине.

– Не волнуйся, принцесса. Боль пройдет, и тогда ты сама захочешь моих прикосновений.

Маркус поцеловал меня в губы и уставился на меня голубыми, полными желания глазами.

Я вернулась на свое место, и тут, слава богу, ему кто-то позвонил. Всю оставшуюся дорогу до Манхеттена он разговаривал по телефону.

Когда я снова увидела небоскребы, увидела мой город, меня охватила невероятная ностальгия. Я чувствовала, что больше не принадлежу этому городу, словно от Марфиль, исчезнувшей несколько месяцев назад, осталась лишь пустая оболочка. Это чувство было похоже на то, когда остаешься ночевать в чужом доме, даже если там самая удобная постель и самые дружелюбные хозяева. Все равно это не твой дом.

И этот город больше не был моим домом, потому что Марфиль Кортес умерла.

Квартира Маркуса в Нью-Йорке находилась в нескольких кварталах от моей, рядом с Центральным парком. Полагаю, она стоила целое состояние; я убедилась в этом, когда мы вошли в лифт – как оказалось, мы поднимаемся на верхний этаж. Из пентхауса открывался невероятный вид, но я буквально окаменела от неожиданности, когда увидела, кто ждет меня внутри.

– Мар! – закричала сестренка, бросаясь мне навстречу.

Я не успела ничего сказать, как она повисла у меня на шее.

– Габи… Что ты здесь делаешь? – спросила я, стараясь скрыть тревогу и страх.

– Что я здесь делаю?! – воскликнула она, обнимая меня. – Тебе же исполняется двадцать один год!

Я выдавила улыбку и пришла в ужас, увидев, какой красавицей она стала, как она выросла; в голове крутились слова Маркуса о моей сестре: «Твоя сестричка очаровательна, Марфиль. Ей пятнадцать, если не ошибаюсь? Самый чудесный возраст для девушки, она начинает взрослеть».

Маркус подошел к нам, и сестра встретила его широкой улыбкой от уха до уха.

– Спасибо, что помог мне уговорить отца, Маркус! – сказала она, обнимая и его. Я задержала дыхание, и Маркус с улыбкой посмотрел на меня.

– Это было нетрудно, принцесса.

Он называл ее принцессой, как и меня, и это означало, что все мы для него одинаковы… Или он давал мне понять, что она тоже может быть его принцессой? А может, напоминал, что произойдет, если я не буду выполнять его желания?

– Он хотел сделать тебе сюрприз, Мар, но я сказала, что ты слишком умна и обязательно что-то заподозришь, если вы прибудете в Нью-Йорк точно в твой день рождения.

Я натужно улыбнулась и кивнула.

– У тебя что-то случилось, сестричка? – спросила она, вывобождаясь из объятий Маркуса и обеспокоенно поворачиваясь ко мне.