Книга Черное дерево, страница 53 – Мерседес Рон

Нейти почти все время молчала, сидя в дальнем конце самолета. Лишь однажды она отвела взгляд от иллюминатора, и наши взгляды встретились; по ее глазам я поняла, что она в курсе происходящего, что она все знает и по неясной причине чувствует себя виноватой.

Может быть, поэтому я не могла выдержать ее взгляд?

Мне удалось уговорить Маркуса взять Рико. Предлогом послужил мой страх перед полетами: якобы мне нужен кто-то рядом, чтобы успокоиться. И Маркус согласился. Рико устроился на соседнем сиденье, положив голову мне на колени. Казалось, он понимал, насколько я разбита, – чутье подсказывало ему, что он должен все время находиться рядом. Он не двигался на протяжении трех часов, пока мы не прибыли в Нью-Йорк.

Мы приземлились в аэропорту Ла-Гуардиа в Квинсе, и у трапа нас ждал черный лимузин – внушительный, но, на мой взгляд, совершенно неуместный.

– Будем считать, что твой день рождения уже начался, – прошептал Маркус мне на ухо, обнимая сзади, прежде чем помочь мне спуститься.

Нейти и Рико, телохранители и даже Уилсон не поехали с нами в лимузине. Их ждали два черных «Рэндж-ровера».

Когда мы сели в лимузин, я увидела в нем розовые воздушные шары с надписью «21», несколько свертков в серебристой бумаге, а также бутылку шампанского.

Мой день рождения только завтра, но Маркус явно хотел развеселить меня подарками и ненужным вниманием, словно все это могло изменить то, что он сделал со мной, словно надеялся заслужить прощение.

– Я помню, как мне исполнился двадцать один год. Все, кому исполнился двадцать один, имеют право пить спиртное в любом виде. В России это разрешено с восемнадцати лет, а мне отец дал попробовать виски в шестнадцать. Так что, когда мне исполнился двадцать один, я мечтал не о выпивке. Знаешь, чего я хотел на самом деле? Чего жаждал всей душой?

Я покачала головой, а он наполнил бокалы шампанским.

– Я мечтал о красивой девушке, которая полюбит меня, для которой не будет ничего важнее меня, – произнес он, глядя мне прямо в глаза. – Отец привел меня в свой клуб и сказал: «Выбирай». Я посмотрел на него, не понимая, в чем дело, и тут увидел целую шеренгу красивых девушек, выстроившихся передо мной, чтобы я мог выбрать.

Я отодвинула бокал подальше от губ и посмотрела на Маркуса, с трудом сдерживая отвращение.

– Все они смотрели на меня с улыбкой. У всех были потрясающие фигуры. Блондинки, брюнетки, рыжие. Я перепробовал всех.

Я неловко заерзала на сиденье, и он положил руку мне на колено.

– Но ни одной, несмотря на весь их богатый опыт, не удалось пробудить во мне те чувства, которые пробудила ты.

Полагаю, я должна считать это комплиментом?

– И вот, десять лет спустя… я получил свой подарок.

Я улыбнулась, сама не понимая – вымученная это гримаса или искренняя улыбка.

– А теперь я задам тебе вопрос, – сказал он, вынимая из кармана маленькую коробочку. – Ты хочешь выйти за меня замуж, Марфиль Кортес?

При виде обручального кольца с бриллиантами, которое он сунул мне под нос, у меня перехватило дыхание.

Сердце бешено заколотилось от паники.

У меня просто не было слов. Мне лишь хотелось распахнуть дверцу роскошной машины и удрать подальше.

– Так ничего и не скажешь? – спросил он.

Я покачала головой, подыскивая слова. Я не знала, как сказать ему, чтобы не разозлить. Если я отвечу, что не согласна, если выкрикну ему в лицо, что ненавижу сукиного сына, как никого на свете… Но с моих губ сорвалось нечто совершенно иное.