Книга Слоновая кость, страница 55 – Мерседес Рон

Дожидаться ответа не стала. Схватила сумочку и ключи и выскочила за дверь. Себастьян последовал за мной. Когда завел машину, села сзади. Не хотела, чтобы он видел, как больно он меня задел, тем более что к глазам предательски подступали слезы. Он унизил меня. Надеялась, что больше никогда в жизни не почувствую себя объектом мужского вожделения, но это снова случилось. Но истинную боль причиняло другое: Себастьян оказался таким же, как все. За красивой внешностью он даже не попытался увидеть меня настоящую.

Следующие два дня и слова ему не сказала. Не хотела его видеть. Боль от сказанного не утихала, и я снова и снова проживала этот момент, когда он подходил слишком близко или сталкивалась с ним, стоило выйти из комнаты.

В среду утром все же пришлось прервать молчание. У меня была ужасная ночь: дурно себя чувствовала и к тому же промерзла до костей. Полагаю, когда Себастьян заметил, что не выхожу из комнаты, чтобы позавтракать и отправиться в университет, забеспокоился.

Он постучал в дверь, проигнорировала его и отвернулась, еще плотнее укрывшись одеялом.

– Марфиль?

«Да, так меня зовут, идиот».

– Ты собираешься в университет?

– Нет, – попыталась закричать я, но скорее прохрипела.

Думаю, он меня услышал, потому что больше не беспокоил. До позднего вечера, когда снова постучался и, не получив ответа, вошел, не дожидаясь приглашения.

– Уходи, я не разрешала входить.

– Ты торчишь здесь почти двадцать четыре часа, не позавтракала и не вышла на обед. Что с тобой?

– Ничего, – прорычала из-под одеяла.

Поняла, что он приближается, сквозь одеяло услышав стук его ботинок по паркету. Он осторожно потянул за одеяло, и даже от этого простого прикосновения не смогла удержаться от стона боли. Себастьян дотронулся до моей руки.

– Ты вся горишь.

Я не хотела даже двигаться, и все, чего желала – чтобы он оставил меня в покое. Это была обычная простуда. Зачем он пришел изображать заботливого друга?

– Попробуй встать.

– Уходи, Себастьян. Никто не просит тебя заботиться, будто я тебе небезразлична.

Он меня не слушал. Застал врасплох, когда спустил воротник пижамы, воспользовавшись тем, что я лежала на животе.

– Черт, Марфиль, у тебя инфекция.

– Что? – слабо прохрипела я.

– Гребаная татуировка.

– О чем ты? – возмущенно запротестовала, отодвигая его слабым движением. – Мазала три раза в день, как мне и сказали.

– Ну, значит, делала это не очень хорошо. Вызываю врача.

– Даже не думай. Оставь меня в покое.

Когда ушел, попыталась снова заснуть. Возненавидела его, когда услышала звонок входной двери и вскоре после этого кто-то вошел в комнату. Себастьяну хватило порядочности зажечь только ночник на тумбочке.

Чувствовала себя ужасно…

– Добрый вечер, мисс Кортес. Я доктор Роквуд.

Пришлось собрать все силы, чтобы выпрямиться. Села на кровати и в полутьме разглядела двоих: врача, мужчину не старше пятидесяти лет, и позади него – с обеспокоенным выражением на лице, какого не видела раньше, – Себастьяна, который не отводил глаз от моего лица.

– Ваш друг сказал, что вы сделали татуировку и началась инфекция.

– Он мне не друг.

Врач проигнорировал мои слова и принялся рыться в портфеле. Дал градусник и велел положить его под мышку.

– Пока ждем, пожалуйста, повернитесь, нужно осмотреть татуировку.

Сделала, как попросили, и врач приподнял верх пижамы. Врач и Себастьян оба ахнули так, что у меня волоски встали дыбом.