Книга В Питере - жить? Развод в 50, страница 94 – Евгения Серпента

— Увидишь. Но вообще зонт в Питере должен быть всегда. Можно выйти на улицу без трусов, без головы и даже без телефона. Без зонта — нельзя.

— Лайфхак! — фыркаю презрительно. Но делаю себе пометку — потому что мой зонт где-то на дне чемодана.

Такси уже в двух кварталах от нас, когда дождь все же начинается. Не обрушиваетсястеной, а именно начинается — деликатно и осторожно, словно просит прощения за беспокойство.

— Чувствуешь? — все с той же загадочной улыбкой спрашивает Данька, вытаскивая зонт из сумки.

— Что? — ежусь я.

— Запах.

И да — я чувствую даже раньше, чем слышу ответ.

Запах дождя! Я всегда любила его, но здесь он совсем другой. Не просто свежий, а чуть горьковатый, тревожный… таинственный.

— Знаешь, как называется? — Данька открывает зонт и поднимает надо мной.

— Как?

— Петрикор. Петра — по-гречески камень, ихор — кровь богов. Я не буду говорить, что это такое с точки зрения химии и биологии. Это как смотреть, из чего делают колбасу. Но люди любят запах дождя. Безусловно. Потому что дождь — это жизнь.

Дождь — это жизнь, повторяю я мысленно. Перекатываю во рту слово, как леденец.

Петербург — город Петра. Петра — камень. Петрикор… кровь богов, кровь камня, кровь земли…

Теперь я точно знаю, чем пахнет счастье. Оно пахнет дождем!

Александра

— Мамуль, ты не сердишься?

Я и правда сердилась… немного. Но не сейчас, а в субботу вечером когда Андрей написал, что она с Данилой едет в Питер.

Могла бы и сказать!

Но после переписки с ним и разговора с Олегом все улеглось.

Тихий летний вечер. Жизнь продолжается. И неважно, сколько еще ее осталось, много или мало. Главное — чтобы всё у всех было хорошо. Ну или хотя бы неплохо. Не плохо.

Лика позвонила в понедельник днем. Из Питера. И этот вопрос был первым — не сержусь ли.

— Нет, Волк. Почему я должна сердиться? Думаю, тебе было не до звонков. Все в порядке?

— Да, мам. Все отлично. Более чем.

— Ну и прекрасно.

Левушка заглянул в кабинет, но увидел, что я разговариваю, и тактично исчез.

— Надолго ты туда? — спросила осторожно.

— Ну… ориентировочно на пару недель. У Дани отпуск. А потом хотим в Черногорию. И к бабушке завернуть в Белград.

Хм… а бабушка, кстати, еще не в курсе, что внучка с мужем разводится. Вот будет ей сюрприз.

Лика словно услышала мою мысль.

— Мамуль, а можно тебя попросить?..

Таким прямо тоном маленькой нашкодившей девочки. Вангой буду, сейчас мне придется бабулю поставить в известность. Та Стаса видела один раз, на свадьбе, и ей он не особо глянулся.

Слишком… гладенький, сказала она, поморщившись.

Сейчас я бы поправила. Не гладенький, а гаденький. А тогда только плечами пожала. Сама тоже была не в восторге, но не мне же с ним предстояло жить.

От Данилы мама вообще будет в шоке. А может, и нет. Может, как раз наоборот.

— О чем?

— Ты не могла бы аккуратненько?..

— Бабушку ввести в курс дела? — подсказала я. — А чего не сама?

— Ну… — замялась Лика. — Как-то… с одним еще не развелась и вдруг с другим приеду.

— А если я предупрежу, то все норм?

— Ну ма-а-а…

— Хорошо, не ной, — сдалась я. — Попробую. Но ты потом сама ей напиши тоже.

— Разумеется. Спасибо. Ладно, мам, мы сейчас гулять идем. Потом маякну.

— Давайте.

Я не обольщалась. Маякнет она, как же! Удивительно, что гулять идут. Вполне могли все две недели в постели провести, вылезая оттуда только в туалет и к холодильнику.