Книга В Питере - жить? Развод в 50, страница 126 – Евгения Серпента

Стало немного неловко, словно холодком потянуло из неплотно закрытого окна. Но Андрей почувствовал что-то, нашел мою руку, сжал крепко.

В конце концов — кому какое дело? Даже если кто-то подумал, что вот, еще одна… очередная. И что Ветер уже не торт. Раньше были молоденькие — ведь были же наверняка. А теперь вот эта вот… старая кошелка.

Надеялась ли я стать не очередной, а последней? Да, конечно. Что будет, если не получится? Ну значит, это будет последняя моя ошибка.

И все же хотелось верить, что загаданное в Духовом дворе сбудется. Когда-то духи исполнили мое желание — моя жизнь круто изменилась. Я встретила Олега, вышла замуж, родила ребенка, уехала в другой город. Этим летом, в самый волшебный день года, я просила о взаимной любви. Счастливой. Последней. Может, даже и не воспринимая это всерьез.

Интересно, а Ликино желание сбылось?

Ой! Лика же!

Что-то мне это напомнило. Как мы сидели в ресторане и я вот так же спохватилась.

— Андрюх, а дети-то наши улетели?

— Ну если бы не улетели, написали бы.

Он включил свет, встал и пошел искать телефон. Раздевались мы как-то беспорядочно, по пути в спальню. Вот и мой где-то… в кармане пальто. Или в сумке? Да и вообще с того момента, как Андрей повел меня танцевать, все в голове перемешалось, остались какие-то обрывки. Как будто былаздорово пьяная, хотя выпила немного.

Ну и правда пьяная. Но не от вина.

— Данька написал, что сели в самолет. Сколько им там лететь?

— До Стамбула три часа, вроде. Значит, должны были уже прилететь.

— Да, табло пишет, что сели. А сингапурский рейс только утром. Так что можешь пока расслабиться.

— Расслаблюсь, когда доберутся до места.

— Да понятно, дети же. Я тоже волнуюсь.

Я в который уже раз подумала о причудливости судьбы. Нашему ребенку не суждено было появиться на свет, но сложилось вдруг так, что мы все равно вместе переживаем о наших детях, которые стали общими. А там, вполне возможно, и внуки общие появятся.

Андрей положил телефон на тумбочку, подошел к окну, остановился, глядя на Неву. А я смотрела на него. Выглядел он, между прочим, для своего возраста очень даже неплохо. Качком и в молодости не был, скорее, жилистым, поджарым. Таким и остался: узкие бедра и талия, ни намека на живот.

Я встала, обняла его сзади, прижалась к спине. Тоже как раньше.

Квартира, правда, была другая, здесь я не бывала. Андрей переехал сюда после смерти матери, когда мы уже расстались. Васька — настоящий Питер. Он говорил, что его предки жили на этом месте всегда. Еще когда здесь было всего несколько деревушек. А мой предок приехал из Москвы с Петром, стал одним из тех, кто стоял у колыбели новорожденного города. Мы — его кровь и плоть. И это уже не изменишь.

Пытался уехать... Пустая бравада! Надежда прожить без корней Ленинграда…

— Когда тебе уезжать? — спросил Андрей.

— Завтра вечером.

— Вернешься? Ко мне? Совсем? Насовсем?

— Да, — ответила я, не раздумывая. — Разберусь с делами и вернусь. Навсегда.

год спустя

Данила

— Данечка, заедешь за тортом? Я не успеваю. Приеду прямо в ресторан.

Я подумал, что с этим бардаком надо завязывать. Мать буквально изнасиловала нам с Ликой мозги, и мы сдались, разрешили ей устроить гендер-пати. И что? Завтра же вся это херотень будет в местных — а может, и не только в местных — новостях.