Книга Судьба в сугробе, страница 12 – Агата Вебер

Он замер с поднятой лопаткой, лицо стало сосредоточенным, как у сапера. Он поддел блин, закрыл глаза на секунду, прошептал: «Инверсия контроля…» — и резко дернул рукой. Блин взмыл в воздух, перевернулся раз, другой, задел край холодильника и шлепнулся на пол липкой стороной вниз.

Мы замерли, глядя на блин, медленно сползающий по дверце холодильника.

— Ну… — произнес Алексей. — По крайней мере, траектория была предсказуемой. Падение в гравитационномполе Земли.

— Ага, — согласилась я. — И уборка теперь тоже предсказуема. Пункт пятый с подпунктом «а»: «Мойка полов после кулинарных экспериментов».

Мы расхохотались. Кухня была в муке, на столе красовалась стопка причудливых блинов, а один напоминал по форме Австралию. И что интересно на полу постепенно расползалось липкое пятно. Это был полный беспорядок. И это было невероятно весело.

Пока он героически отмывал пол, а я дожаривала более-менее съедобную партию, в домик постучали. На пороге стоял дядя Миша из проката с охапкой дров.

— Здравствуйте, народ! Принес, как договари… — Он замолчал, окинув взглядом наше кулинарное поле боя, Алексея в заляпанной мукой рубашке и меня с взъерошенными волосами. На его лице расплылась ухмылка. — А… я, вижу, у вас тут …Дело молодое. Не буду мешать. Дрова оставлю тут.

И он удалился, многозначительно подмигнув Алексею.

Неловкость вернулась, густая, как наше тесто. Мы молча ели блины, они оказалась на удивление вкусными, но немного резиновые.

— Знаешь, — произнес Алексей с важным видом, размазывая варенье по тарелке. — Мой код иногда компилируется с первого раза. Но чтобы так весело провалиться… это редкий опыт.

— Все гениальное — просто, — философски заметила я. — А все простое — невероятно сложно, если подходить к нему как к квантовой физике.

— Признаю, — он улыбнулся. — Но, кажется, я начинаю понимать алгоритм. Главное — не бояться запустить процесс, даже если есть риск получить на выходе «квадратный блин ошибки».

После завтрака мы вышли подышать воздухом. Нас ждал чистый, сияющий мир. И тишина, которую нарушал только хруст снега.

— Так, — сказала я, останавливаясь. — Пункт пятый выполнен с переменным успехом. Ты жив, домик цел, навык приобретен. Что дальше?

— Не знаю, — честно ответил он. — Моя собственная программа на сегодня включала только пункт «не опозориться». И то выполнен с ошибками.

— Тогда, — загадочно протянула я, глядя на заснеженные ели, — предлагаю перейти к спонтанному программированию. Без плана. Просто пойти… туда.

Я махнула рукой в сторону леса.

— Это… безопасно? — с наигранной опаской спросил он.

— Абсолютно нет. Можешь снова забыть ключи, или мы заблудимся, или на нас нападет белка, раздраженная нашим шумом. Но зато будет не скучно.

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнул тот самый озорной огонек, который я начинала любить.

— Знаешь, а ведь «нескучно» — это лучший критерий для любого алгоритма. Пошли.

Мы шагнули с тропинки в пушистый, нетронутый снег. И я подумала, что самый лучший план — это тот, который рушится в самый первый момент, осыпая тебя мукой, смехом и этой дурацкой, прекрасной надеждой на то, что будет дальше.

Спонтанность — это не самое сильное качество программиста. Это стало ясно уже через пять минут, когда мы, углубившись в лес, подошли к развилке двух тропинок.