Книга Судьба в сугробе, страница 1 – Агата Вебер

Пятница. Наконец-то она наступила. Эта неделя выжала из меня все соки, каждое дело оборачивалось мелкой неудачей, а к вечеру город и вовсе превратился в одну сплошную, раздражённую пробку. Я с детства ненавижу эту давящую суету. Пока другие толкались в заторах, я решила сбежать. Подальше от всего этого.

Мой старый джип уверенно шёл по заснеженной трассе. Я ехала в «Снежную Долину» — свой маленький рай. Музыка гремела, я подпевала, сбивалась, но мне было всё равно. Опустила стекло. Ледяной воздух ворвался в салон, ущипнул за щёки, заставил вздрогнуть. Но это было так бодряще! Просто ехать, смотреть, как за окном кружится снег, и чувствовать, как весь тот городской груз остаётся где-то далеко позади. Такое простое и редкое чувство свободы.

Навигатор неожиданно моргнул и предложил свернуть на проселок, чтобы сократить путь. Раньше он такого никогда не выкидывал. Я замедлила ход, посмотрела на узкую дорогу, утопающую в свежем, нетронутом снегу. Почему бы и нет? Небольшое приключение.

И да я свернула. Красота вокруг захватила дух. Я никогда здесь не была. Бескрайние поля под пушистым белым покрывалом, ели, сгибающиеся под тяжестью снежных шапок. Я ехала медленно, просто наслаждаясь тишиной и видом.

И вдруг… На обочине что-то тёмное. Приблизившись я увидела иномарку, всю в снегу, неестественно наклонившуюся на бок. А рядом… В сугробе лежал мужчина в ботинках, совершенно не подходящих для зимы. Всё внутри у меня сжалось. Резко ударила по тормозам. Выскочила. Снег захрустел под ногами, мороз мгновенно обжег лицо. Подбежала ближе, сердце заколотилось где-то в горле, мешая дышать.

Мужчина. Лежал лицом в снег. Куртка — лёгкая, осенняя. Он не двигался.

— Епсель мопсель, — вырвалось у меня от неожиданности ругательство, которое обычно произносил папа, — Прошу, только не это. — Я рухнула на колени рядом с мужчиной, стала разгребать снег руками. Он был обжигающе холодным. Перевернула его на спину. Он дышал! Слабый, едва заметный парок вырывался из его посиневших губ. Лицо — белое, как бумага. Но дыхание ровное. На лбу алела ссадина. — Эй! — тряхнула его за плечо, голос сорвался на полуслове. — Ты меня слышишь? Очнись! В ответ — лишь тихий, болезненный стон. Глаза не открывались. Тогда я шлёпнула его по щеке. Сначала легко, почти несмело.Потом — чуть посильнее. Отчаяние придавало моим движениям резкости. — Давай же, открой глаза! — уже почти крикнула я, и в моем голосе задрожали непрошенные слёзы.

Мужчина медленно приоткрыл веки. Взгляд был мутным, поймать его было невозможно. Он не понимал, где находится, что с ним такое?

— Машина… застрял… упал… — прохрипел он, и каждый звук давался ему с трудом.

— Ты живой, — выдохнула я с таким облегчением, — Сейчас я тебя проверю. Все ли с тобой в порядке. Я конечно не медик, но курсы по оказанию первой помощи проходила, – болтала я без умолку, чтобы не впасть в истерику. Я осторожно, стараясь не причинить боли, ощупала его руки, ноги. Он морщился, но явных переломов, слава богу, не было. — Вроде цел. А с машиной потом разберёмся. Попробуй встать, — сказала я, уже подсовывая свою руку ему под спину.

Он попытался подняться, но его ноги были ватными. Он оказался высоким и тяжёлым. Пришлось закинуть его руку себе на шею и взять на себя почти весь его вес. Мы поплелись к моей машине, проваливаясь в снег. Каждый шаг был пыткой. С огромным трудом втиснула его на пассажирское сиденье. Он откинул голову, глаза снова были закрыты, дыхание — неровное, прерывистое.