Книга Измена. Ты моя тайна..., страница 76 – Диана Фад

— Только не пытайся ничего говорить, звонкоголосая ты наша, — хмыкает Сергей, — Операция прошла хорошо, тебя вырубило почти на сутки. Вера у нас дома, как и твоя мама. Матвей дежурит в больнице у Татьяны Семеновны.

Широко раскрываю глаза. Как же мне не хватает моего голоса, чтобы спросить все.

— Вижу, что любопытство родилось раньше тебя, — усмехается Сергей, — Так с чего начнем? Пиво опять подорожало на десять рублей, мое любимое, ирландский эль.

Возмущеннодергаю к нему рукой.

— Да ладно, понял я уже, — ржет издеватель, — Ритка вчера родила, а я тут сижу, жду, пока ты выспишься. Сын и дочка у нас.

Сергей такой довольный, что я улыбаюсь, хотя у меня все стянуто бинтами, и он не видит мою улыбку. Но по глазам видно.

— Я вот еще не решил, как мы их назовем, — задумчиво произносит Сергей, — Мне лично нравится имя Халк и Гамора, но моя Рита почему-то против. Я думал, втихаря сгонять в загс и получить свидетельства о рождении, но блин… — чешет от досады свой затылок, а глаза такие счастливые!

— Пожалуй, девочку Рите оставлю, пусть ее сама называет, а вот Халк Сергеевич звучит, да?

Хмурюсь, у меня стойкое ощущение, что Сергей мне зубы заговаривает. Нет, я очень рада за свою подругу, но что-то тут не так… И отсутствие Матвея напрягает.

Бросаю сердитый взгляд на Любимова, и тот обреченно вздыхает.

— Ладно, все равно узнаешь. С Татьяной Семеновной все очень плохо, очень…

Матвей появился у меня только поздно вечером. Любимов уже ушел, строго наказав мне даже не пытаться заговорить, не мычать, не пыхтеть, короче не издавать никаких звуков.

— Хочешь просрать всю операцию? Велком, можешь сразу поорать во все горло, — заявил мне Сергей на прощание, покидая мою палату. Вот вредный какой и как с ним только Ритка живет? Как будто я пыталась хоть звук произнести.

Но насчет Риты, я, конечно, пошутила, счастливее семьи я еще не видела, а уж веселья там было! Что Любимов, что Рита без смеха жить не могут. Нет, они не легкомысленные и неглупые, просто получается у них так. Любимов с юмором, где в основном проскальзывает цинизм, а Рита сглаживает его острые шуточки. Дополняют друг друга.

Горло болело и, несмотря на обезболивающее, я все же чувствовала себя прескверно, но вид Матвея, который появился у меня в палате ближе к обеду, был еще хуже. Тяну к нему руку, чтобы хоть как-то успокоить, а он как ребенок, что нуждается в сочувствии. Хочет, чтобы его пожалели, дали надежду. Прикладывает мою ладонь к своему лицу, целует, едва касаясь губами.

— Мама в реанимации, — тихо произносит Матвей, кладет голову мне на живот.

В палате тихо, обход уже был, обед тоже. Пациенты разбрелись по своим палатам, и в коридоре клиники никто не бродит. Даже медперсонал притих.

— Готовим к новой операции, у нее дисфункция аортального клапана. Ты знаешь, что это значит, нужна повторная операция по протезированию. Я боюсь мама не вывезет, — Матвей ненадолго замолкает, смотрит в окно, — Она так не хотела делать эту операцию, а я настаивал. Возможно, не стоило этого делать. Иногда лучше не вмешиваться в жизнь человека, а дать ему жить, как он того хочет. А сейчас я дал ей надежду, а не исполнил обещания. Сам укоротил жизнь матери.

Рукой веду по его лицу и за подбородок поднимаю к себе. Твердо глядя в глаза, качаю отрицательно головой. Хочу донести до него свои слова, что это не его вина.