Книга Измена. Ты моя тайна..., страница 79 – Диана Фад

— Да, Мария Ивановна, я очень сочувствую вашему горю, поверьте. Не думал, что получится так. Я вообще ни о чём в тот момент не думал, слишком много выпил. И я говорил своему водителю: не нужно мне за руль, никак нельзя. А он: садитесь, Алексей Александрович, прокатитесь с ветерком. Вот и прокатились. Его нет, а у меня вот рука да сотрясение мозга, — жалуется мне Рогожин, а Брагин морщится.

— Не с того ты начинаешь, Алексей Александрович, — раздражённо произносит Брагин. — Мы же вроде с тобой обо всём договорились или нет?

— Да, конечно, Степан Владимирович, — начинает суетиться Рогожин и достаёт из внутреннего кармана пиджака пухлый конверт. — Это вот, на лечение.

Кладёт мне конверт на тумбочку, сдвинув рисунки Веры. Я какое-то время смотрю на эту подачку и перевожу взгляд на Брагина.

— Согласен, низко, недостойно, — кивает он. — Но… Алексей Александрович, выйдите, пожалуйста, мы тут обсудим кое-что.

Рогожин облегчённо кивает и выскакивает из палаты, словно за ним гонится стая волков.

— Так вот, Мария Ивановна, — пододвигается ближе к кровати Брагин. — Вы меня не очень хорошо знаете, да и я вас, но Сергей попросил, и я обязан вмешаться. Рогожин у нас ходит под депутатской неприкосновенностью. Объясню, что будет. Вы подаёте заявление, заводят уголовное дело: причинение травм по неосторожности, создание аварийной ситуации. То, что Алексей Александрович был нетрезв в этот момент, из дела уже изъяли. Во всём обвинят водителя фуры. Его сердечный приступ и станет главной причиной аварии. Если пойдём другим путём, Рогожина лишим через прокурора депутатской неприкосновенности, ничего не изменится. Рогожин и сегодня не хотел сюда идти, так как считает, что его вина в аварии не доказана. Она и не будет доказана. Вы сами понимаете, как у нас это бывает.

Прикрываю устало глаза в качестве согласия.

— Так вот. Я связан с Рогожиным по бизнесу, и в моей власти потопить его в течение пяти лет. Весь его бизнес, его власть, всё пойдёт с молотка. Что вы выберете, Мария Ивановна? Долгая и нудная месть по закону, которая ничего, в общем-то, не даст, или эффективное наказание с отсрочкой? Рогожин оплатит вам все лечение, восстановительный период и моральный ущерб. Я знаю, что часть уже оплатил Матвей Николаевич, но даже у него не хватит денег. Одни профессорские операции чего только стоят. Я сейчас выступаю в роли парламентёра, так сказать. Вы принимаете деньги, Матвею Николаевичу переводят потраченную сумму, он в ней сейчас тоже нуждается, а в качестве моральной компенсации Рогожин оплачивает вам восстановительный период и переводит некую сумму в валюте на ваш счёт. Поверьте мне, он не обеднеет. Ещё раз повторю, если мы пойдём по дороге с судом,то Алексей Александрович выйдет сухим из воды, но в этом случае вы не получите ни копейки.

Я с трудом понимаю, что хочет от меня Брагин. Одна мысль сверлит в голове: зачем ему мне платить, если Рогожин всё равно выйдет сухим из воды? Он также спокойно может нанять своих адвокатов и докажет свою якобы невиновность.

— Объясняю, — поднимает руки Брагин, словно читает мои мысли. — Сейчас, если дать делу ход, поднимется шумиха, на карьеру Рогожина ляжет несмываемое пятно, которое вряд ли продвинет его выше по служебной лестнице. Вы останетесь без денег за лечение и не будете иметь возможность лечиться дальше. Да, вам помогут друзья, да и я помогу, но это всё же большая сумма. Далее оплата услуг адвокатам, пока идёт суд, приговор будет таким, как я вам его озвучил. Все свалят на мёртвого водителя. Рогожин всё равно избежит наказания, и вы ничего не добьётесь. А я вам предлагаю взять деньги, но возложить эту миссию, скажем так, мести, на меня. Я знаю, на чём можно зацепить этого толстосума, и поверьте мне, наказание деньгами для него будет хуже всего. Но для этого мне нужно время. Решайте, Мария Ивановна.