Книга Измена. Ты моя тайна..., страница 40 – Диана Фад

— Понимаю, Маш, ты прости меня, — обнимает меня Рита за плечи, — А я тоже, совсем слепая была. Как Любимова на себе женила, так совсем забросила своих подруг. Вот и Лилька по своему врачу страдает, ходит сама не своя, что еще будет. А насчет Матвея думаю, что ты ошибаешься. Там с его женой какая-то мутная история. Из Сергея и клещами не вытащить, но я стараюсь.

— В твоем положении надо не мужа пытать, а беременностью наслаждаться, — улыбаюсь я.

— Так я и наслаждаюсь, — возмущается Рита, — Только Сергей решил, что раз я ношу двоих, то должна сидеть как в вакууме и не влезать никуда. Засунул меня за свою могучую спину и держит там.

— Правильно, это правильно, когда мужчина свою женщину оберегает от всего. Возможно, я бы тоже согласилась на такие отношения. Только кто мне их предложит? — горько усмехаюсь я.

— Но с Матвеем тебе нужно поговорить. Насколько я поняла, они с женой и не живут уже давно.

— А ребенок?

— Ну что ребенок, у нас с Сергеем тоже дети, однако, мы вместе, а это главное.

Матвей входит в палату, когда я кормлю Верочку кашей. Она и сама может есть, но мне приятно за ней ухаживать. Столько времени я упустила с дочкой, что сейчас испытываю счастье, находясь рядом с ней.

— Дядя плохой, — ворчит Верочка, разглядывая со страхом форму и белый халат на Матвее.

— Это почему же, — улыбается Матвей и садится рядом со мной, пододвинув к кровати стул, — Разве все врачи плохие?

— Все, — с детской непосредственностью заявляет Верочка, дуя губы, — Они больно делают.

— Они лечат. Твой животик уже не болит?

— Болит, — заявляет дочка.

— Но не так, как раньше, верно?

Вера отворачивается, делает вид, что все ее внимание занято игрушкой. Рядом с ней лежит новая кукла Барби в пышном золотистом платье.

— Мама подарила? — протягивает руку к кукле Матвей.

— Бабушка, — ворчит дочка, отодвигая от него свой подарок.

— Скажи ей, — поворачивается ко мне Матвей, — Или я сам.

— Не сейчас, — пытаюсь оттянуть момент, когда придется сказать Верочке про отца.

— Почему? — удивляется Матвей.

— У тебя есть для кого быть отцом, — огрызаюсь я.

— Маша, тебе не кажется, что нам нужно с тобой поговорить? — сердится Матвей, — Ты многого обо мне не знаешь.

— Я знаю достаточно, — вскидываю на него сердитый взгляд, — У тебя есть жена, сын, мы в твою идиллию не вписываемся. Оставь нас в покое.

— А если не оставлю, то что? — усмехается он, — Как-то ты быстро за всех все решаешь.

— Я так привыкла.

— Не пойму, почему ты ко мне так относишься?

— Как? К человеку, который всем и всегда врет?

— Я тебя не обманывал.

— Да что ты говоришь! — взрываюсь я, — Встречаться с женщиной, когда есть невеста и свадьба уже через неделю и ребенок на подходе, по-твоему, нормально?!

Матвей молчит, сверлит меня взглядом. Вижу, что ему нелегко даются слова.

— Если бы ты не уехала, никакой свадьбы не было.

— И ребенка тоже? Ты оставил бы беременную невесту ради меня?

— Не знаю… — глухо произносит Матвей, снова поворачиваясь к Вере, что внимательно слушает наш разговор, — Можно я посмотрю твой животик?

— Нет, — качает отрицательно головой дочка, натягивая на себя одеяло.

— Черт-те что! — возмущается Матвей, — Я врач прежде всего. Ты мне прикажешь и ребенка не осматривать? — бросает мне, а я почему-тоопять чувствую себя виноватой.

Уговариваю Верочку лечь, показать дяде, где болит. Дочка пускается в рев, но покорно ложится.