Книга Не говори, что любишь – 1, страница 74 – Диана Фад

Попову днем позвонил, матюков наслушался от души — и про Рината, и про себя. Одной новостью обрадовал, что спонсоры согласие дали. Целый день одни чудеса — то ничего, то сразу все навалилось.

— Ты там, Никита, держись, немцы они вроде лечат, а не калечат. Не раскисай там. Я позже контакт тебе пришлю, договорюсь насчет тренировок, есть у меня там знакомые. Оттуда сразу на чемпионат поедешь. Мать твою как выпишут, встретим здесь, не переживай. Деньги есть? — как бабка причитал Попов.

— Есть, пока хватит. Вы Рината там не бросайте, — говорю, а сам понимаю, что хрень несу, не бросят они своего никогда.

— На замену тебе Славика утвердили, приедет через пару недель. Пока тут из него все жилы вытяну, — продолжает Попов, а я откидываюсь к корпусу «скорой», прикрываю глаза. Не до этого мне сейчас. Ох, не до этого всего. Попов отключается, а я снова Василинувспоминаю, надо бы позвонить, предупредить.

Набираю номер. Недоступна. Потом вспомнил, что она мне про отца и телефон сказала. Скрипнул зубами и нехотя набрал Вику. Та долго не берет трубку, но потом все же отвечает. Голос какой-то тихий, заспанный, что ли.

— Вик, привет. К Ринату не суйся больше, прошу, — говорю ей, в ответ слышу приглушенные всхлипы и рыдания.

— Я виновата, Ник, только я. А Васька меня предупреждала, говорила, что добром не кончится, — завывает в трубку Вика, а я сжимаю телефон, почти до хруста в руках. — Как он?

— Жить будет, — отвечаю хмуро. — У меня просьба к тебе есть, не могу до Василины дозвониться. Скажи ей, что я улетел с матерью в Берлин, а оттуда сразу на чемпионат. Скажешь? Как смогу, позвоню.

— Не звони ей больше, Никита, — шмыгая носом, отвечает Вика. — Не звони. Не даст ей отец с тобой встречаться, хуже только будет. Завтра день рождения у нее, все на прием придут, там попробую ей передать, но новый номер тебе не дам.

Еще немного и чувствую, что раздавлю телефон, в голове, будто туманом все заволокло, грудь камнем придавило.

— Понял, не дурак, но я сам решу, как поступить, поздравь ее от меня, — бросаю глухо в трубку и отключаюсь.

Машина уже остановилась у ворот охраны аэропорта, нас везут сразу к самолету. Снова набираю номер.

— Денисыч, просьбу мою выполни,

— Какую?

— Купи цветы, огромный такой букет, чтобы в руках еле держать. Отвези завтра Василине, поздравь ее от меня с днем рождения. Прием будет в замке Двин, сделаешь?

— Думаешь, это хорошая мысль? — огрызается друг. — Я тебе в больнице все сказал. Рвешь, значит, все!

— Сделай, — говорю тихо, но так, что друг прерывает свои ругательства.

— Ладно, делай, как хочешь. Мало тебе Рината, — и Денис бросает трубку. Ну вот и все, поругался со всеми, с кем мог. Отлично.

С утра моя комната похожа на салон красоты: визажист, парикмахер, стилист. Да кого только нет. Я всю ночь не спала и сейчас голова, будто налита свинцом, а в глазах — словно песка насыпали. Отец с утра поздравил. Вошел, когда еще в постели лежала и кофе пила, молча положил на тумбочку около меня золотую банковскую карту.

— Безлимитка, с днем рождения, — и вышел из комнаты.

Хотела кинуть вслед ему чашку с остатками кофе, но чудом сдержалась — обещала. Потом пришла мать, подарила серебристую коробку с белым бантом и лейблом известной ювелирной фирмы.

— С днем рождения, дочь, — поцеловала в щеку, обдав своими приторными духами. — Вечером комплект надень, — вышла из комнаты, что-то весело и фальшиво напевая. Им все равно, что происходит со мной, что я умираю медленно, разваливаюсь на куски.