Книга Не говори, что любишь – 1, страница 71 – Диана Фад

Он остановился, обернулся, посмотрел на меня. Я сорвалась с места и побежала к нему, нелепо спотыкаясь, будто вся поломанная.

— Нет, нет! — кричала я, падая на его твердую грудь и молотя по ней кулачками. — Я ни при чем, я не виновата! Пожалуйста, Ник!

Мне показалось, что в какой-то момент я пробила его железный панцирь. Никита рвано вздохнул, поднял руки и прижал меня к себе. Я боялась, что умру, такое облегчение накатило на меня. Ноги еле держали, голоса не было, в горле нестерпимо болело.

— Пойдем, — сказал Никита и, обняв меня за плечи, вывел из больницы. Я шла, ничего и никого вокруг не видя. Думая только о том, что не оставлю его ни на секунду, иначе он не вернется. Как мы доехали до моего дома, как поднимались на этаж — все стерлось из памяти. Ночь провели вместе, просто обнялись и лежали на кровати, даже не раздеваясь. После всех рыданий мне стало по-настоящему плохо, и я могла лежать, только уткнувшись носом в грудь Никиты. Меня снова начинало трясти, стоило ему только отойти от меня. Заснули мы уже под утро, каким-то болезненным, чутким сном, который не принес облегчения.

Утром я открыла глаза и сразу встретилась со взглядом, который прошиб меня насквозь. Никита смотрел на меня задумчиво и мрачно, в глазах не было ничего, кроме усталости. Я попыталась что-то сказать, но не смогла, голос куда-то пропал. Слезы снова потекли из глаз горячими ручейками. А затем зазвонил его телефон. Никита выругался и потянулся к карману ветровки, которая висела на стуле.

— Слушаю, кто это? — встревоженно сказал он и слушал молча, затем сел на постели. — Когда? Где она? — выслушал ответ и резко встал. Отключил телефон и посмотрел на меня каким-то потерянным взглядом. — Мне нужно уехать, — мертвым голосом сказал он.

— Я с тобой!

— Собирайся, — как-то глухо ответил он, направляясь в прихожую. А что мне было собираться? Я вскочила и побежала за ним. Сновагонка на мотоцикле и снова мы в больнице, в кардиологии.

Никита сразу прошел к приемному покою и его пропустили, а я снова осталась сидеть в коридоре, вздрагивая от открывающейся двери. Прошло, наверное, часа два, пока Ник вернулся. На него было страшно смотреть.

— Что?!

— Мать… умирает… — сказал он и неожиданно шарахнул кулаком по стене, брызнула кровь, осыпалась штукатурка. — Я не успел! — заорал он.

— Что нужно сделать?

— Деньги! Чертовы деньги! — сейчас Никита был похож на разъяренного зверя. — Оставь меня, хотя бы на время, оставь меня! — закричал он и выбежал из больницы. Я метнулась было за ним, выскочила на крыльцо, но он уже отъезжал, бешено рванув на мотоцикле.

Я стояла на крыльце, прижимая руку к губам. Слез не было, можно ли рыдать на сухую? Оказывается, можно, только очень больно. Я поняла, что должна сделать.

Снова вернулась в больницу и прошла в туалет, где умылась и привела себя в относительный порядок. Спросила в приемном покое, кто врач у Смирновой. Меня провели к нему в кабинет, откуда я вышла спустя полчаса с договором в руках. Оставалось только одно.

У больницы остановила первое попавшееся такси и поехала домой. По дороге я все обдумала и решила. Я поступаю правильно, так и должно быть, когда ты любишь. Отец был у себя в кабинете и отвлекся от своих бумаг, откинувшись в кресле. Я молча подошла к его столу и положила перед ним бумаги из больницы.