Книга Не говори, что любишь – 1, страница 73 – Диана Фад

Слез с мотоцикла и прошел в клуб, устроился за одним из столиков. Шугнул подошедших девочек, заказал бутылку виски. Не стал ждать, пока официант нальет в бокал, вырвал у него бутылку и сделал несколько жадных глотков прямо из горлышка. По заледеневшим внутренностям разлилось тепло, горло обожгло спиртом. Набрал Дениса:

— Я в клубе, через час забери, — крикнул коротко в трубку и начал тупо наливаться вискарем.

Очнулся, когда сквозь шторы по мне скользнул луч солнца и задержался на глазах. Резкая боль в голове примяла обратно к подушке. Рвано вздохнул, сглатывая подступающую тошноту. В комнату вошел Денис, укоризненно качая головой. Протянул мне стакан с водой, куда бросил шипучую таблетку.

— Жив, — констатировал факт друг и сел в кресло напротив кровати.

— Я у тебя? — спросил чисто для информации, жадно выпил воду и протянул пустой стакан Денису. — Еще.

Тот кивнул и скрылся в кухне, принес новый, который я тоже опустошил залпом.

— Как Ринат? Звонил в больницу? — спросил я, стараясь говорить тихо, боль в голове была адская.

— Как вчера, без изменений, — ответил Денис. — Что делать будешь?

Вчера, когда друг приехал за мной, ему пришлось увидеть мои пьяные слезы, которые я заливал уже второй бутылкой вискаря, пока не отключился. Дальше смутно помню, как Денис тащил меня к своей машине, потом лифт, а дальше полный провал, но про мать я ему успел рассказать.

— Что делать? Моих денег не хватит, тем более на срочную транспортировку, визы и все остальное.

— Н-да… — произнес Денис. — Сколько нужно?

Я пожал плечами. Даже не считая стоимости операции, все остальное стоило столько, что у меня таких денег точно не было.

— У меня есть тысяч пять евро, этого мало? — спросил друг.

— Мало, раза в три мало, — ухмыльнулся я, чувствуя, как отступает боль в голове.

На тумбочке ожил мой телефон, схватил его, вглядываясь внезнакомый номер. Сразу полоснуло болью по груди, первая мысль — все. Мать…

— Слушаю, — хрипло ответил я, собираясь с силами, чтобы услышать приговор.

— Никита Смирнов? — мужской голос в трубке не обещал мне хороших новостей. — Ночью вы вылетаете в Берлин, врачи примут вас завтра утром, сразу проведут операцию. Будьте готовы сопровождать вашу мать, с ней должен лететь родственник.

— Что?! — удивленно дышу в трубку.

— К часу ночи в аэропорту, — отключился мужик.

Первая мысль — это какие-то шутки? За это и убить можно! Посмотрел на Дениса.

— Ничего не понимаю, мать ночью отправляют на операцию. Что это, Денисыч? — друг как-то странно смотрел на меня и молчал, а потом встал и направился к выходу из комнаты.

— Думаю, поймешь когда-нибудь, — бросил он загадочную фразу и вышел, прикрыв дверь.

Дальше все так закрутилось — завертелось, что очнулся уже в реанимационной машине, что мчалась в аэропорт с мигающими сигналами. Мать лежала под кислородной маской на носилках белее простыни. Взял ее за руку, пытаясь немного согреть, кожа ледяная, бледная. Грудь поднимается с трудом, будто каждый вздох, как последний. Смотрит на меня. А из глаз слезы катятся.

— Не плачь, мама, тебе нельзя волноваться, — наклоняюсь к ней, чтобы поправить одеяло. Хочет что-то сказать, но мешает маска. — Не говори ничего, сейчас полетим в Берлин. Все будет хорошо, обещаю, — а сам думаю: — Что я могу обещать сейчас?