Книга Бывший муж. Я отомщу за боль, страница 33 – Александра Стрельцова

Но тревога росла. Я не мог её игнорировать. Иногда, в самый разгар смеха, она вдруг замирала, и взгляд её уходил куда-то вдаль, в какую-то точку за моим плечом, где были лишь пустота и тени. И словно сама не замечала, что с ней творится. Иногда ночью она вскрикивала во сне и цеплялась за меня так, будто тонула. А однажды я поймал её в гостиной: она сидела в темноте, обняв колени, и просто смотрела в стену. Лицо было мокрым от слёз, но она плакала беззвучно, как будто даже права на рыдания у себя отняла.

«Крис, что с тобой? Дорогая, поговори со мной», — умолял я.

Она качала головой, прижималась ко мне, шептала: «Потом. Не сейчас. Всё хорошо».

Но всё не было хорошо. Внутри меня ревел зверь — инстинкт самца, чувствующего беду рядом со своей самкой. Но это был и зверь страха. Я боялся того, что она скажет. Боялся, что за этой стеной молчания окажется что-то такое, что разрушит наш хрустальный мир, наш побег из реальности, который мы так старательно выстраивали. Поэтому я сам начал уходить от разговоров. Глушил свои вопросы поцелуями, отвлекал её поездками, подарками, работой. Я создавал вокруг нас идеальную, сияющую скорлупу, надеясь, что со временем боль внутри неё рассосётся сама.

А ещё я проверял. Тихо, через людей, которым доверял. Узнал, что она была замужем. Развелась. Муж изменил, ушёл к другой, в подробности не стал вдаваться. Фамилию сменила не на девичью, а на фамилию своего отчима. «Хочет быть одной семьёй с роднёй, — решил я. И я… я успокоился. Решил, что это просто шрамы от неудачного брака. Смирился с тем, что какая-то часть её навсегда закрыта для меня. Главное, чтобы она была рядом.

Так мы прожили год. Год относительно спокойной сказки. А потом она вдруг заговорила о переезде. В её родной город. Глаза её горели каким-то странным, лихорадочным светом. «Мне плохо в Москве, этот город душит», — сказала она. И я, желая ей счастья, желая наконец увидеть её по-настоящему улыбающейся, согласился. Ради неё я был готовна всё. Купил квартиру, начал искать бизнес здесь, планировал свадьбу.

И вот теперь я сидел в кабинете её бывшего мужа. А только что отсюда ушла его нынешняя жена — взъерошенная, злая, с глазами полными яда. Она пришла не затем, чтобы поздравить с удачной сделкой.

Она пришла рассказать мне о моей невесте.

Она не кричала, не истерила. Говорила тихо, отчётливо, вонзая каждое слово. О том, как они с Александром были друзьями с института. Как Кристина «отбила» его у неё. Как вышла за него замуж. Как через три года забеременела и стала невыносимой. Как устраивала сцены ревности. И как в итоге, на шестом месяце, «устроила истерику, полезла драться, упала и сама спровоцировала выкидыш». После чего бросила мужа, забрала деньги и сбежала в Москву, оклеветав их обоих.

«Она лгунья и манипулятор, — шипела Марина, её пальцы судорожно сжимали сумочку. — Она вас использует, Данн. Она нашла богатого дурака, чтобы вернуться сюда и насолить нам. Весь этот ресторан — просто часть её больной мести. Она ненормальная».

Она кивнула в сторону Савелия, который сидел, уставившись в пол. Потом встала и ушла, оставив после себя тяжёлый, отравленный воздух.

Я не поверил ей. Не смог. Это была карикатура, грязная ложь озлобленной женщины. Но зёрна сомнения, те самые, что я годами затаптывал вглубь, дали всходы. Всплыли обрывки: её кошмары, эта вечная тень вины в глазах, которую я принимал за печаль о прошлом браке.