Книга Развод. Цена моего прощения, страница 40 – Чарли Ви

Вопрос обращён к Кириллу. Он несколько секунд молчит, потом всё же отвечает.

— Шесть лет назад.

— Ого, вот это да. И никто не знал. Вы специально скрывали свою жену, боялись, что кто-нибудь уведёт такую красотку?

— Нет. Она не уйдёт от меня, потому что я её купил.

Сердце ухает вниз, кожа покрывается миллиардами мурашек. Зачем он так со мной? Что я ему сделала? Решил показать моё место?

— О, это вы здорово пошутили! — выдавливает из себя смешок Артём.

— Я не шучу, — всё так же с каменным лицом отвечает Кирилл.

Задыхаюсь от разочарования. Оно цепкими пальцами вонзается в меня, разрывая в клочья тонкую нить доверия, которое только начало появляться. Не могу поверить, что он только что меня унизил. Мне стыдно поднять глаза на Артёма и увидеть такое же разочарование во мне.

Вырываю руку из цепких пальцев Кирилла и направляюсь к выходу. Не хочу находиться здесь больше ни секунды. Воздух душит. Мне надо на улицу, чтобы спрятаться от этих глаз. Я не чувствую холода, щёки горят от стыда. Когда выхожу на крыльцо, не могу остановиться, хочется бежать, идти, только не останавливаться. Зачем? Не знаю. Просто иду. Сворачиваю в какие-то дворы. Даже громкий окрик Кира не останавливает меня. Слышу его шаги, которые эхом проносятся в тишине улицы. Но я прибавляю шаг.

— Лена! — снова кричит он.

А у меня в голове только одна мысль: «На этом всё и закончится».

Не будет счастливой семьи и горячих объятий Кирилла. Я просто не смогу простить его ещё раз. Ведь теперь он всё знал. Наверно, поэтому сейчас так больно.

— Остановись сейчас же!

Он нагоняет меня, хватает за плечо, а я пытаюсь вырваться.

— Не тронь меня. Не трогай меня больше никогда, — кричу на него.

Он тянет меня на себя, я уворачиваюсь, только бретелька от платья цепляется за его пальцы, но от напора лопается и лиф платья падает вниз, оголяя мою грудь.

— Ты этого хочешь? Да? Хочешь, чтобы тебе все подчинялись? Признаёшь только силу? Ну, на. На, бери меня. Можешь прямо здесь, на асфальте, или, может, в грязи? Я ведь большего и недостойна. Ты ведь считаешь, я должна тебе ноги целовать за то, что ты меня спас из нищеты.

— Прикройся.

Кир снимает пиджак и накидывает на меня.

— Глупости не говори. Я возьму тебя дома, когда успокоишься. А сейчас идём в машину.

Смотрю на него, в его бесчувственные глаза и невозмутимое лицо. И не могу понять, где и когда он потерял своё сердце. Потому что другого объяснения я найти не могу.

— Я не вернусь больше в твой дом. Разве ты не понял ещё? Я не вернусь, — шепчу тихо, но в тишине улицы мой голос хорошо слышно.

— Не говори ерунды. Вернёшься.

— Нет.

— А я сказал «Да».

Кир подхватывает меня на руки и несёт обратно. Руки крепко прижимают моё тело к его груди. Но если утром я чувствовала возбуждение и желание, сейчас мне хочетсяего ударить.

— Отпусти меня.

— Нет.

Бью кулаком в грудь, но Кирилл непробиваемый. Он как робот продолжает идти.

Выходим из переулка, а на дороге нас уже поджидает машина.

Он заталкивает меня силой на заднее сиденье и следом садится сам.

— Я ненавижу тебя, — цежу сквозь зубы. — Ненавижу.

А он молчит, только смотрит пристально. Мне хочется ему сделать больно, но я не знаю его слабых мест. Может он, поэтому такой непробиваемый, что он никого не любит. Его ничем не запугать. Что можно сказать ему такого, чтобы он ощутил на себе внутреннюю боль?