Книга Развод. Цена моего прощения, страница 28 – Чарли Ви

— Кир! Что ты делаешь? Мы же в больнице.

Господи! Ненавижу своё тело. Оно выдаёт меня с головой. Его колено уже у меня между ног, а другой рукой он обнимает меня за талию.

Стоит надо мной склонившись, но к губам не прикасается.

— Хочешь повторить?

И в этот момент он трётся коленом о мой лобок. Мне приходится прикусить губу, чтобы не застонать.

— Мы можем закрыться здесь. Хочешь?

Смотрю в его ореховые глаза, перевожу взгляд на губы. Почему он не целует? Сама не понимаю, почему меня это задевает.

— Ну же, Лена. Скажи «хочу».

— Зачем? — выдавливаю из себя. Стараюсь не поддаваться его магнетизму. — Зачем ты меня спрашиваешь? Разве тебя волнует моё мнение?

Упираюсь в его грудь ладонями, чтобы сохранить хоть какую-то дистанцию. Замечаю, как Кир морщится.

Скольжу ладонями по его широкой груди вниз, на его лице появляется довольная улыбка. Он думает, я сломалась и хочу сдаться, но меня интересует то, что под футболкой. Как только нащупываю край, задираю её вверх и вижу эластичные полоски на рёбрах и огромную гематому на груди, от которой лучиками расходятся кровоподтёки.

— У тебя сломаны рёбра! — вскрикиваю я.

И всё желание тут же улетучивается.

— Не сломаны. Так. Царапина, — равнодушно отвечает Кир и поднимает моё лицо за подбородок, чтобы я больше не рассматривала его грудь.

— Ничего себе царапина. Как ты вообще ходишь ещё? И почему тебя не госпитализировали до сих пор?

— Потому что я сам решаю, надо мне это или нет.

— У тебя там синяк размером с мяч. Тебе нужен покой, — продолжаю настаивать я.

Кир закатывает глаза.

— Женщина, мне лучше знать, чего я хочу. И на данный момент я хочу тебя.

— И как ты собираешься это сделать? У тебя что совсем отсутствует инстинкт самосохранения?

— Ну если ты так сердобольна, то можешь удовлетворить меня и своим милым ротиком.

— Ты ненормальный.

— Почему же? — поднимает бровь.

— Потому что у нормального человека на первом месте должно быть его здоровье.

Он всё ещё нависает надо мной, но я скрещиваю руки на груди и умудряюсь даже в таком положении принятьнезависимый вид.

— Удовлетворение потребностей — это тоже здоровье.

И что ему ответить на это?

— Я…я, — мне ничего не приходит на ум, что сказать.

— Ну вот и отлично.

— Я хочу домой. К сыну. Выпусти меня.

— Тебя никто не держит.

— Но врач сказал…

— Хорошо. Собирайся. Отвезу домой.

Он резко опускает руки и отворачивается. И я должна радоваться, что он отстал, а радости нет.

Быстро собираю вещи, их немного и иду вслед за Кириллом. Заходим в кабинет к врачу.

— Сеня, мы поехали, — говорит доктору и жмёт ему руку.

— А выписку? — удивлённо протягиваю я.

— Она тебе нужна? — Кир смотрит с насмешкой. — Может ещё и больничный оформить?

— Нет, но…

Видя моё недоумение врач Арсений Витальевич, наконец, поясняет:

— Елена Александровна, не переживайте, я всё оформлю и вышлю на почту.

— Аа, ну хорошо.

До дома едем молча, хотя у меня такой сумбур внутри. Хочется задать массу вопросов, но я сижу, сложив руки на груди. Изредка поглядывая на Кира. Зато по его лицу ничего не прочитать. Будто он поймал дзен и так и живёт с ним.

Мысли возвращаются к тому вечеру, когда мы сидели в кювете и свободно разговаривали. Как он переживал за меня, тёр руки и обнимал, пытаясь согреть. Вроде случай такой нехороший — авария. А я бы, наверно, ещё раз её пережила, чтобы вернуть те мгновения. Кир опять отгородился от меня и забаррикадировался.