Книга Бывшие. Правило трёх «Н», страница 32 – Чарли Ви

Да, Матвей был горластый, возмущался по поводу зарплаты, но таких — множество. На них внимания не обращают. Горластых рабочих не заказывают. Их увольняют или задавливают штрафами. Причин для исчезновения не было. Ни одной.

Лера стояла рядом, кутаясь в свою куртку. Молчала. Но в её молчании читался вопрос, на который у меня не было ответа. И этот вопрос жёг сильнее, чем любая откровенная претензия.

Ближе к обеду, когда мы уже собирались ехать на вокзал, чтобы поднять архивы камер наблюдения, зазвонил мой служебный телефон. Взглянул на экран — свой человек, из Тобольска.

— Мамонтов, — я поднёс трубку к уху. Слушал, не перебивая. Мужик докладывал чётко, поделу: нашли в местной больнице. Мужчина, подходит под описание. Без документов. Состояние тяжёлое — множественные переломы, лицо разбито, не помнит ничего. Нашли на окраине города, возле железнодорожных путей.

— Ясно, — бросил я. — Держи на контроле. Жду подробностей. Отключился. Повернулся к Лере. Она смотрела на меня во все глаза, ловя каждое движение моего лица. В её взгляде — надежда, страх, отчаянная мольба.

— Нашли, — сказал я прямо, без предисловий. — В Тобольске. Мужчина. Похож по описанию. Она замерла, не дыша.

— Состояние тяжёлое. Переломанный. Лицо разбито. Ничего не помнит. Она резко закрыла рот ладонью, глаза её расширились от ужаса. В них читалось всё: и шок, и боль, и страшное, леденящее душу предположение.

Смотрел на неё и думал: «Вот и всё. Либо её брат — инвалид, либо это вообще не он. И мы снова в тупике. И ей снова придётся приходить в себя и снова надеяться. А я... я должен буду быть рядом с ней».

Повернулся к водителю, бросил резко: — Готовь машину. Едем напрямую в Тобольск.

Дорога в Тобольск заняла восемь долгих, утомительных часов. Я почти не говорила, уставившись в окно на бесконечную, проплывающую за стеклом тайгу. Мысли путались, цепляясь за обрывки фраз из телефонного разговора: «тяжёлое состояние», «переломы», «ничего не помнит». Сердце сжималось то от надежды, то от страха. А может, это и не он? Что, если мы зря едем? А время истекало. Мне надо было возвращаться. Я итак задержалась и даже не представляла, сколько мне придётся заплатить няне. Мозг сейчас путался в цифрах, и я решила пока не загружать подсчётами голову.

В Тобольск мы въехали уже глубоким вечером. Город встретил нас тёмными улицами и редкими огнями. Водитель уверенно свернул к светлому зданию с коричневой конусообразной крышей. Это был отель.

— Подожди в машине, — коротко бросил он выходя. Я ждала, чувствуя, как накатывает новая волна усталости. Через десять минут он вернулся с ключ-картой в руке. — Пошли.

Номер оказался на удивление скромным, даже тесным после предыдущего. И в его центре стояла одна-единственная большая двуспальная кровать с атласным белым покрывалом. Я замерла на пороге.

— Здесь только одна кровать, — раздражённо заметила я. Денис, поставил сумку на пол, лишь пожал плечами, его лицо было бесстрастным. — Свободных номеров не было. Выбрал из того, что было.

Выбирать, как всегда, приходилось ему, а мне — подчиняться. Я сдержала язвительный комментарий. Спорить не было сил. Мы и так находились на грани.

Ужин — лапша и котлеты — принесли в номер. Мы ели молча, сидя за маленьким столиком у окна, глядя на ночной город. Напряжение так и витало в воздухе.