Книга Бывшие. Правило трёх «Н», страница 27 – Чарли Ви

Он делал всё быстро и эффективно, как заправский военный. Ни одного лишнего движения, ни одного лишнего слова. Ко мне он обратился только один раз, когда к перрону подъехал служебный уазик. — Тебя отвезти в отель? — спросил он, наконец глядя на меня. — Дальше будет небезопасно и нудно. Опросы, бумаги.

— Я поеду с тобой, — твёрдо заявила я, подходя к машине. — Я для этого и приехала. Хочу всё знать.

Он не стал спорить. Просто пожал плечами, как будто ему было безразлично, открыл передо мной дверь. Мы сели на заднее сиденье. Водитель, молодой парень в форме, кивнул Денису. — Едем на объект?

— На объект, — коротко подтвердил Денис и уставился в окно.

Машина тронулась. Я сидела, сжавшись у своего окна, и украдкой наблюдала за ним. Он достал планшет, изучал какие-то схемы, карты. Он полностью погрузился в работу, отгородившись от меня ею, как щитом.

Мы приехали на огромную, грязную площадку,уставленную вагончиками и строительной техникой. Денис вышел первым, его сразу же окружили двое мужчин в гражданском, но с выправкой, выдававшей в них коллег. Он коротко с ними поздоровался. — Где Касьянов? — сразу перешёл к делу Денис. — В своём офисе, в дальнем вагончике ждёт. Говорит, ничего не знает. — Сейчас посмотрим, — бросил Денис и уверенной походкой направился к одному из вагончиков.

Я поспешила за ним, чувствуя себя лишней, но не в силах остаться в стороне. Он не оглядывался, не проверял, иду ли я, как будто ему было всё равно.

Войдя в тесный, пропахший табаком и потом кабинет, Денис без лишних слов сел напротив дородного, лысеющего мужчины — того самого Касьянова. — Андрей Викторович, — начал Денис, его голос был спокоен, но в нём чувствовалась сталь. — Чернов Матвей Сергеевич. Ваш сотрудник. Пропал. Расскажите, когда видели его в последний раз.

Он вёл допрос безупречно: чётко, жёстко, выявляя нестыковки. Он спрашивал о долгах по зарплате, о конфликтах на объекте, о том, с кем Матвей общался. Он требовал документы, табели, журналы. Он был профессионалом до кончиков пальцев, и наблюдать за этим было одновременно страшно и... завораживающе.

Я стояла у стены, слушала и понимала, что он делает то, чего я никогда бы не смогла сделать одна. Он вытаскивал правду, как хирург, вырезающий опухоль.

Прораб сначала бодрился, отнекивался, но под напором чётких и грамотно построенных вопросов начал сдавать. Да, были задержки по зарплате. Да, Матвей возмущался громче всех. Нет, конфликтов не было, «ну, кроме словесных перепалок».

Денис не удовлетворился этим. Получив список ближайших сослуживцев Матвея, мы покинули душный кабинет. И начался бесконечный, изматывающий марафон.

Мы поехали в общагу. Это был длинный, обшарпанный барак, пропахший квашеной капустой и грязной одеждой. Денис общался с рабочими на их языке — без пафоса, без давления, но с такой неоспоримой авторитетностью, что даже самые угрюмые мужики начинали говорить. Он спрашивал о Матвее, о его привычках, о том, с кем он дружил, кому мог быть должен.

Потом были поездки в местные бары, где торчали вахтовики, разговоры с дежурными по вокзалу, просмотр камер наблюдения на автовокзале. Денис работал, как хорошо смазанный механизм. Он не смотрел на меня, не советовался. Лишь изредкаотдавал короткие распоряжения своим помощникам. Я была лишь тенью, молчаливым и бесполезным свидетелем этого расследования.