Книга Бывшие. Правило трёх «Н», страница 26 – Чарли Ви

— Не тебе говорить, что мне идёт, а что — нет! — фыркнула я, отворачиваясь, чтобы скрыть дрожь в подбородке.

Но он не дал мне отстраниться. Резким, почти грубым движением он притянул меня к себе так, что я чуть не потеряла равновесие и упала ему на грудь. Его рука плотно обхватила мою спину. — Хочешь проверить? — прошептал он прямо над моим ухом, и его голос зазвучал низко и опасно.

Сердце заколотилось где-то в горле. Я упёрлась ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть, но не получилось. — Мамонтов, хватит! — продолжала сопротивляться. — Хочешь, чтобы я подтвердила, что ты отличный любовник? Что я получила удовольствие?Хорошо, подтверждаю! Ты лучший. Доволен? Но это никак не связано с чувствами!

Я выпалила это, стараясь вложить в слова как можно больше яда. Но вместо того чтобы оттолкнуть меня, он рассмеялся. Коротко, беззвучно. Этот смех звучал хуже любого оскорбления.

— Связано, Лера, — сказал он, и его пальцы легли мне на затылок, заставляя поднять голову и встретиться с его взглядом. — Всё связано. Ты не смогла бы так откликаться на мои прикосновения, так стонать, так... отдаваться, если бы там, внутри, всё было бы мёртво. Ты бы просто лежала, как бревно. А ты... — он провёл большим пальцем по моей нижней губе, и всё моё тело вздрогнуло. — Ты горела. И сейчас горишь. И хочешь. А всё потому, что соскучилась. Так же, как и я.

Неожиданно он прижал меня к себе, зарылся лицом в мои волосы и глубоко втянул воздух.

— Как же я по тебе соскучился Лер. Ни одна баба не нужна. Только ты.

Я слушала его и не верила. Что произошло с тобой Мамонтов, что ты так заговорил? Неужели и предателя есть сердце?

— А что, твоя начальница уже надоела? — едко спросила я, стараясь не поддаваться чувствам. Напоминая себе причину нашего разводы.

— Она мне и не нужна была никогда. Я тебе ещё перед разводом рассказывал, что это был просто...

–...перепихон. Прям так же, как у нас с тобой сегодня. Так что это ты, Мамонтов, не выдумывай. Мы никто друг другу. Как только найдём Матвея, я с радостью забуду и тебя, и сегодняшнюю ночь, — холодно ответила я.

Мои слова, словно отравленные ядом обиды, повисли в воздухе. Я видела, что они достигли своей цели. Не было ни гнева, ни возражений. Его руки, которые только что так крепко держали меня, разжались. Он отстранился. Не резко, а медленно, будто это давалось ему с большим трудом.

Он не сказал больше ни слова. Просто отвернулся, взял свой телефон и уткнулся в экран. Между нами выросла невидимая, но абсолютно непроницаемая стена. Он больше не смотрел на меня, не пытался заговорить. Он просто... выключился.

И хотя это было именно то, чего я добивалась, внутри всё сжалось от острой, почти физической боли.

«Так лучше, — судорожно повторяла я про себя, глядя на его профиль, ставший чужим и холодным. — Так даже лучше. Чистый разрыв. Никаких иллюзий». Но почему-то эта «лучше» ранила сильнее, чем все наши ссоры.

Остаток пути мы провели в молчании. Поезд, наконец, прибыл в Нягань. Как только он остановился, Денис поднялся, взял свою сумку и, не глядя на меня, бросил: — Выходим.

Он говорил со мной так, как говорят с подчинённым. Тон был ровным, деловым, абсолютно лишённым эмоций. На вокзале он сразу же достал телефон и пошёл в сторону, отдав короткие распоряжения: — Да, прибыли. Где машина? Хорошо. Свяжись с местным ОВД, запроси все материалы по Касьянову Андрею, прорабу участка № 7. И чтобы встречали нас на его объекте. Да, сейчас едем.