Книга Бывшие. Папина копия, страница 36 – Чарли Ви, Ульяна Краш

Всё хорошее настроение мгновенно испарилось. Его сменила знакомая, чёрная ярость. Та самая, что кипела у меня в груди всего час назад.

Я медленно повернулся к Алёнке, тихо сказал ей. — Алён, иди к машине. Подожди меня там.

Она послушно, не задавая вопросов, побежала к моей машине. Я проследил за ней взглядом, и, когда она отошла на достаточное расстояние, развернулся обратно.

Я подошёл к нему вплотную. Он был чуть ниже меня, но шире в плечах. Мне было плевать.

— Слушай сюда, мудила, — резко бросил ему. — Это мой ребёнок. Моя женщина. И твоя грязная пасть никогда, слышишь, НИКОГДА не должна больше открываться. Ты не имеешь права говорить о них. Понял? На первый и последний раз прощаю. Но если я ещё раз услышу хоть одно слово, хоть полслова… я тебе всю твою ухоженную рожу в асфальт вобью.

Он отшатнулся, его лицо покраснело от возмущения. — Ты что, охренел?! Из-за какой-то шалавы так…

Он недоговорил. Мой кулак со всей силой обрушился ему на лицо. Раздался глухой, сочный удар, он хрюкнул и попятился назад к стене, схватившись за нос, из которого уже текла кровь.

Я не стал ждать, не стал ничего объяснять. Я просто развернулся и пошёл к машине, бросив через плечо: — С говном не работаю.

Я сел за руль, завёл машину и выехал на улицу. Рука немного ныла, но на душе было странноспокойно. Я посмотрел на дочь. Алёнка смотрела на меня большими, серьёзными глазами.

— Всё нормально, солнышко, — сказал я. — Просто один очень невоспитанный дядя. Больше мы его не увидим.

Она кивнула, доверяя мне безоговорочно.

На следующее утро я проснулся с чётким планом действий. Нужно было превратить эту комнату в то самое небо с жёлтыми шарами, которое пообещал Алёнке. Пока она доедала завтрак, я начал выносить из бывшей гостевой комнаты всё лишнее и сдвигать мебель к центру.

— Командир, твоя задача — привести в боевой вид тот старый столик, — указал я на небольшой деревянный стол, который стоял в углу. — Купили же краску? Превращай его в солнышко.

Алёнка с важным видом принялась за дело, расстелив газеты и с усердием размазывая жёлтую краску по деревянной поверхности. Я в это время начал снимать старые обои, приготовил клей и уже собирался примерить первый рулон, как зазвенел домофон.

Через минуту в дверях стоял Архип. Лицо его было мрачным и неприветливым.

— Ну что, художник-оформитель, — бросил он, окидывая взглядом развороченную комнату и меня с рулеткой в руках. — Я смотрю, ты весело проводишь время.

— А что такое? — насторожился я, понимая, что разговор будет о вчерашнем заказчике.

— А то, что наш вчерашний клиент, по словам, которого ты его чуть ли не до полусмерти избил, и он чуть кровью не истёк и грозится заявление писать.

— И что? Пусть пишет, — пожал я плечами, возвращаясь к разметке стены. — Он сам первый полез оскорблениями. Я с ним общался вежливо и прежде чем ударить предупредил.

— Артём, я понимаю, у тебя нервы, но нельзя же всех подряд бить! — Архип раздражённо провёл рукой по бороде. — Такими манерами мы всех клиентов разгоним!

Я отложил рулетку и повернулся к нему лицом.

— Архип, эта сволочь начал говорить про Веронику, что она... — я понизил голос. —...шалава и Алёну нагуляла. Про мою женщину ещё и при ребёнке. И ты хочешь, чтобы я стоял и слушал? Чтобы улыбался и кивал?