Книга Бывшие. Папина копия, страница 38 – Чарли Ви, Ульяна Краш

— Понятно, — сквозь зубы произнёс я. — Спасибо, Архип.

— Не за что, — буркнул напарник. — Только ты не делай из этого далекоидущих выводов. С бабами не воюют. Они сами что-то выдумывают, потом ругаются, а потом начинают обвинять остальных.

Я ничего не ответил. Но в голове уже складывался новый план. С Марией Фёдоровной нам предстоял ещё один, очень серьёзный разговор.

На следующий день я отвёз Алёнку к Архипу. Напарник, хоть и ворчал, что я превращаю его в бесплатную няню, встретил дочку приветливо и сразу увлёк её показом своего старого коллекционного конструктора.

Сам же я сел в машину и направился к церкви. По дороге пытался собраться с мыслями, подобрать слова. Но чем ближе я подъезжал, тем больше кипела внутри ярость. Эта женщина не просто обижала Алёну и Веронику. Она пыталась уничтожить репутацию собственной дочери. И это меня дико бесило.

Марию Фёдоровну я нашёл во дворе церковного дома. Она развешивала на верёвке постиранное бельё, и при моём появлении её лицо исказилось гримасой брезгливости и неприязни.

— Вам чего тут надо? — бросила она, даже не поздоровавшись.

— Поговорить, — ответил я, останавливаясь в паре шагов от неё. — Вы, я слышу, тут всем рассказываете, какая Вероника непутёвая, и с кем попало спала, и ребёнка нагуляла.

Она побледнела, но тут же надменно подняла подбородок. — Побойся Бога! Какие сплетни? Зачем мне это надо? Я свою дочь люблю! А вот ты — непонятно откуда взялся, и я не хочу тебя видеть ни рядом с Вероникой, ни рядом с Алёной!

Её голос звенел от ненависти. Но я был спокоен. Ледяное спокойствие.

— А мне абсолютно плевать, чего вы хотите, — тихо и отчётливо сказал я. — Алёнка — моя дочь. И Вероника станет моей женой. Ваше мнение меня не интересует.

— Да кто тебе дал такое право?! — она всплеснула руками, забывшись и повышая голос. — Кто ты такой, чтобы мне указывать?!

К нам уже начали присматриваться несколько прихожанок, мирно беседовавших неподалёку. Одна из женщин, пожилая, с добрым и умным лицом, подошла ближе.

— Маша, ты меня извини, что встреваю, — мягко начала она, — но сейчас именно ты ведёшь себя не так, как учит нас Библия. Твоя дочь — взрослая уже. Она сама должна принять решение, с кем ей быть. Отпусти их с Богом и просто помолись. Своим поведением ты показываешь своё недоверие Богу. Ты же знаешь, что Он всё устроит как можно лучше.

Мария Фёдоровна замерла с открытым ртом. Я видел, как в её глазах боролись ярость, унижение и страх. Страх потерять лицо перед этими женщинами, перед своим новым «приходом». Она не могла устроить сцену здесь, на церковном дворе. Это разрушило бы тот образ набожной, смиренной женщины, который она,видимо, старалась здесь построить.

Она тяжело дышала, её взгляд метался от меня к прихожанке и обратно. Прошло несколько томительных секунд. Наконец, она опустила глаза, сжала губы и прошипела так, чтобы слышал только я:

— Делайте что хотите.

Развернулась и, откинув плечи, с показным достоинством направилась в дом. Но в её спине я читал поражение. Временное, я был в этом уверен. Но тем не менее.

Я кивнул женщине, которая заступилась. — Спасибо вам.

— Иди с Богом, — ласково ответила она. — И не держи на неё зла. У каждого своя боль.

Я вышел за ворота. В груди было странное чувство — смесь удовлетворения от одержанной маленькой победы и горечи от всего этого безумия.