Книга Бывшие. Папина копия, страница 28 – Чарли Ви, Ульяна Краш

Он развернулся и твёрдыми, чёткими шагами направился к выходу. Мария Фёдоровна постояла ещё мгновение в дверном проёме. Она не произнесла ни слова, но её взгляд, полный такой немой, лютой, беспросветной ненависти, был красноречивее любых криков и оскорблений. Казалось, она пыталась сжечь меня дотла одним лишь этим взглядом. Затем она резко, почти по-солдатски, развернулась и, громко шаркая ногами, поплёлась вслед за участковым, лишь процедив сквозь зубы: «Вероника дура безголовая, и ты такой же. Угробите ребёнка, потом не просите о помощи».

К чему она сказала это, я так и не понял, будто ей просто надо было, чтобы за ней осталось последнее слово.

Я закрыл входную дверь, повернул ключ, щёлкнув замком на два оборота, и задвинул цепочку. Прислонился спиной к прохладнойдеревянной поверхности, закрыл глаза и выдохнул, пытаясь заглушить бешеный стук собственного сердца, отдававшийся в висках. Адреналин медленно отступал, оставляя после себя тяжёлую, давящую усталость и горькое послевкусие. Что за ненормальная особа. Я так до сих пор и не понял, почему она меня так ненавидит.

Утро началось с телефонного звонка. На дисплее светилось «Шилов». Я потянулся к телефону, чтобы поскорее отключить звук — Алёна ещё спала в соседней комнате.

— Слушаю, — пробормотал я, моргая и потирая глаза, чтобы прогнать остатки сна.

— Волков, привет. Как ты? Когда на работу выходишь? — голос напарника звучал бодро, по-деловому.

Я сел на край кровати, провёл рукой по лицу. — Придётся отпуск взять. Недельку, наверное. Сложности тут появились.

— Какие ещё сложности? — Шилов тут же насторожился. — Надеюсь, не со здоровьем? Голова не беспокоит?

— Нет, с головой всё в порядке. Дочка у меня появилась. Пока мать в больнице, буду присматривать.

В трубке на секунду воцарилась тишина, а затем раздался низкий, одобрительный смех. — Ну, надо же! Так тебя, значит, можно поздравить?

Я не смог сдержать улыбку. В голосе Шилова не было ни капли недоверия или иронии, только искреннее участие. — Можешь и поздравить.

— Ну, поздравляю, папаша! — Шилов хмыкнул. — Слушай, ты начальнику позвони, предупреди. И заявление на отпуск, ясное дело, написать надо. По всем правилам.

— Да, заеду сегодня, — пообещал я.

— Ладно, не болей. Если что — звони. Передавай привет своей… дочке.

Я положил трубку и снова лёг, глядя в потолок. Разговор с Шиловым как-то приземлил, сделал реальностью всё, что происходило. Да, я отец. Да, у меня теперь есть дочь. И это не сон.

Примерно к десяти Алёна проснулась. Я как раз заканчивал утренний кофе, когда из её комнаты донеслось босоногое шлёпанье по полу. Она вышла, вся такая заспанная, в своей новой пижаме с единорогами, и, не говоря ни слова, подошла ко мне и протянула ручки. Я подхватил её, и она тут же обвила мою шею, прижавшись тёплой щекой к плечу.

— Доброе утро, папочка, — пробормотала она, и моё сердце снова сделало сальто.

— Доброе утро, солнышко. Будешь завтракать?

Она кивнула и снова прижалась щекой, закрыв глаза, будто решила досмотреть сон у меня на руках.

На кухне я усадил её за стол и задумался. — Что ты любишь на завтрак?

— Кашу, — ответила Алёна. — Бабушка всегда кашей кормила.

Я открыл холодильник и с сожалением осмотрел его почти пустые полки. Яйца, пачка молока, палка колбасы… Ничего особо подходящего для ребёнка. — А омлет будешь? — предложил я. — Я тебе омлетприготовлю, как моя мама, твоя бабушка, мне в детстве готовила.