Книга Бывшие. Папина копия, страница 26 – Чарли Ви, Ульяна Краш

Алёнка поёжилась.

— Пап, ты сильно тянешь.

— Прости, солнышко, — я смягчил движения, снова погружаясь в свои мысли.

А ведь её мать, Мария Фёдоровна, всегда была против меня. Считала меня неподходящим парнем для своей дочери — простой парень из рабочей семьи, без блестящих перспектив. Могла ли она повлиять? Но чтобы так... солгать о том, что у меня есть другая?

Я отложил расчёску. Волосы Алёнки были почти сухими и лежали ровными шелковистыми волнами.

— Всё, красавица. Иди, надевай пижаму.

Она спрыгнула с табуретки и побежала в свою новую комнату. Я смотрел ей вслед, и в груди снова заныло. Эта маленькая девочка, такой светлый и чистый человечек, оказалась в центре бури взрослых обид, недомолвок. Что же такого случилось тогда, пять лет назад, что заставило Веронику принять это чудовищное решение? Скрыть от меня всё. Украсть у нас обоих эти пять лет. Этот вопрос, как незаживающая рана, саднил где-то глубоко внутри, напоминая, что счастье наше всё ещё висит на волоске прошлого.

Как только Веронику выпишут, я обязательно с ней поговорю. И на этот раз я не дам ей уйти от ответа. Не для того, чтобы упрекать. А чтобы, наконец, понять. Чтобы закрыть эту старую рану, которая, никогда не заживёт. Так, хотя бы сейчас я хотел понять, почему она так поступила со мной.

Уложив Алёну в её новую кровать с высоким бортиком, я опустился на колени рядом и открыл книгу сказок с яркими картинками, купленную сегодня в порыве отцовской заботы. Её глаза уже слипались, длинные ресницы трепетали, пытаясь побороть сон, но она упрямо тыкала пальчиком в страницу и требовала дочитать историю до конца.

— И жили они долго и счастливо, — закончил я почти шёпотом, закрыв книгу.

К этому моменту её дыхание уже стало ровным и глубоким, а щека плотно прижалась к мягкой шёрстке нового плюшевого пони. Я осторожно, чтобы не разбудить, поправил одеяло, укрывая её хрупкие плечики, и на мгновение замер, глядя на это спокойное, безмятежное личико, освещённое мягким светом ночника. Красивая девочка, всегда мечтал, что у меня будет такая дочь. Тяжело вздохнул и вышел из комнаты.

Неожиданно тишину квартиры прорезал резкий звонок в дверь. Сердце замерло, предчувствуя недоброе. Взглянув на светящиеся цифры электронных часов на приставке, я нахмурился: было без пятнадцати минут десять. Не самое лучшее время для визита гостей.

Медленно, с тяжёлым предчувствием, я подошёл к двери и заглянул в глазок. В тусклом свете коридорной лампы я увидел участкового — молодого парня, лет двадцати пяти. И за его спиной стояла Мария Фёдоровна.

Я открыл дверь.

— Артём Волков? — вежливо начал полицейский. Он держал в руке планшет. — На вас поступило заявление о похищении несовершеннолетней. Гражданка Назарова Мария Фёдоровна утверждает, что вы незаконно удерживаете её внучку, Алёну Назарову.

Я открыл рот, чтобы ответить, но Мария Фёдоровна, не в силах сдержаться, рванулась вперёд, её костлявый палец был направлен на меня, как кинжал. Она не кричала во весь голос, но её шёпот был пронзительным, шипящим и насквозь ядовитым:

— Он украл её! Похитил! Вырвал прямо из моих рук! На глазах у всех! Маньяк! Я же всегда говорила Веронике, что он неадекватный!

— Успокойтесь, — я резко прервал её и преграждая ей путь внутрь широко расставленной рукой, упёрся ладонью в косяк. — Девочка спит, а вы её сейчас разбудите своим криком.